– Это точно, – Жан почесал в затылке. – Вот из-за такого я и рванул когда-то в космос. А ведь жил тихо, мирно… Окончил колледж, потом купил ферму. Свой домик был, имел корову, козу, овцу, поросенка…
– А жена не обижалась?
– А? – Жан посмотрел на Истомина, открыв удивленно рот, потом вздохнул и махнул рукой: – Мне говорили, что в Империи дурацкий юмор.
Истомин не обиделся. О том, что европейцы, негры и прочие азиаты не всегда понимают и принимают единственно правильное и, разумеется, непревзойденное имперское чувство юмора, он знал не понаслышке. Так что махнул рукой и сказал:
– Не мы такие, жизнь такая. Почему в космос-то ушел?
– Женился – и мозги мне выели очень быстро.
– Ничуть не удивлен. И вообще, женщины живут дольше мужчин потому, что у них нет жен. Но почему ты ее просто не выгнал?
– Попробовал. Все через суд отобрала, стерва!
– Даже так?
– Ну, я один раз не сдержался. Дал в морду и ей, и любовнику ее тоже. А у нее адвокат оказался хороший.
Истомин сочувствующе кивнул:
– Бывает. И после этого хочешь снова попробовать семейной жизни?
– Ну, я повзрослел, на многое смотрю иначе. А на окраинных планетах вообще нравы проще.
– Тоже верно. А как механиком стал?
– Ну, тут все просто. Вначале был палубным матросом на одной развалюхе. Как-то наш механик сломал ногу, пришлось две недели вместо него гайки крутить. Потом обнаружил, что навыки для ремонта трактора и корабельного двигателя нужны весьма схожие – ну и понеслось.
– То есть без профильного образования, без… Уважаю.
Действительно, здесь было что уважать. Современный механик – это специалист невероятно высокой квалификации. Не доктор физико-математических наук, разумеется, но по уровню практических знаний весьма близок. И чтоб вот так, через пальцы, научиться справляться с хитрой машинерией – это надо иметь талант. Похоже, с новым членом экипажа он не прогадал.
В общем, до рубки Истомин добрался, пребывая в резко поднявшемся настроении. К удивлению своему, он обнаружил там Александру, что-то рассматривающую на главном экране. Повернувшись к нему, штурман ткнула пальцем в сторону хитро переплетенных графиков:
– Похоже, все-таки придется выйти из прыжка. Сейчас проложу курс, и…
– С какого переполоху?
– Температура маршевого двигателя как-то странно плавает. Поднялась, теперь пошла вниз…
– Тогда отставить, – перебил ее Истомин. – Была мелкая неисправность системы охлаждения. Уже привели в порядок. Идем прежним курсом.
– И все же…
– Успокойся, я нашел нам приличного механика. Если что, он справится.
Сказал он это вполне уверенно и имел на то определенные основания. Последние четверть часа он провел в своей каюте, и вовсе не потому, что хотел еще поваляться на кровати. Последние дни научили его быть недоверчивым, а потому он последовал совету особиста – перед разговором воспользовался сканером биотоков. Довольно тяжелый и неудобный прибор, но мало ли что он таскает в кармане? Пассажирам про то знать не положено. Хотя бы потому, что зная о приборе, его довольно просто обмануть. А еще проще заглушить.
Так что весь разговор прибор работал, и анализ считанной информации показал: механик не врет. Точнее, кое в чем врет, но на том же уровне, что и любой человек, неосознанно приукрашивающий всякую мелочь в своей речи. И что-то скрывает, когда говорит о разводе, но тут уже совсем наплевать. Даже если он свою жену под забором прикопал, Истомина это не касалось. Главное же оставалось неизменным – человек не подослан к ним и вдобавок действительно хорошо разбирается в технике. А раз так – пусть работает.
Александра выслушала его доводы и пожала плечами – мол, ты командир – тебе и решать. Но сказала все же, явно на всякий случай:
– По мне, так все равно стоило бы выйти и провести диагностику.
– Как выйдем – так и проведем. Иди, отдыхай.
– Я не устала. Пойду лучше на камбуз, тортик приготовлю, что ли. Посидим хоть вечером.
– Ужин при свечах – романтическое лечение геморроя.
– Пошляк, – резюмировала штурманесса и величественно удалилась.
Виктор же, проведя стандартные процедуры и убедившись, что все идет нормально, часа два занимался самоподготовкой. Все же штурманское дело он знал так себе, точнее, просто изрядно потерял хватку без ежедневной практики, а потому стоило воспользоваться оказией и малость подтянуть навыки.
Когда Истомин закончил, оказалось, что прошло уже три часа. Время пролетело незаметно. Оставалось лишь мысленно похлопать самого себя по плечу, до хруста в суставах потянуться и выйти из рубки, чтобы еще с порога, едва открыв хорошо изолированную от внешних раздражителей дверь, услышать дикий гвалт.
Он-то считал, что вчера был бардак. Черта с два! По сравнению с тем, что творилось здесь и сейчас, вчерашние прыжки выглядели так, легким бризом перед ураганом. И Доната, отчаянно пытающаяся сдержать вал детских эмоций, на этом фоне полностью терялась. Да уж, маскировка под учительницу имеет свои минусы. Но злорадствовать не тянуло совершенно, поэтому он громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание девушки, и спросил:
– Как ты?
– Пока держусь.
– Оно и видно. Сейчас решим вопрос.
