На развилке двух оврагов, наверху, стоял одинокий домик. В него набилось столько бойцов, что некуда было ногу поставить. Понятно, всем хотелось в тепло. Здесь же оказался мой друг лейтенант Маликов, с которым жили в одном доме на формировке. Офицеры проявили беспечность, не выставив охранения. Когда все крепко уснули, разморенные теплом топившейся печки, к дому подошел немецкий танк с десантом на броне и открыл огонь. В живых осталось мало. Маликову сильно разбило ногу, я видел его мельком, когда тащили мимо меня на шинели в медсанбат.
В эту ночь погиб и замечательный человек — начальник штаба бригады Кузнецов, только что получивший очередное звание подполковника. Смерть его была не совсем обычной. Проходя по днищу широкой балки, группа офицеров услышала, как «зашипела» немецкая мина. На фронте все знали, если снаряд или мина со свистом, можно смело стоять или двигаться, не пригибаясь. Но если услышал, как она зашипела, ложись или прыгай в укрытие — разорвется где-то рядом.
Адъютант схватил начальника штаба в охапку и бросил в снег, прикрыв Кузнецова своим телом. Сверху на них упало еще несколько человек. Мина, действительно, разорвалась поблизости. Вскоре все встали, целые и невредимые, кроме подполковника Кузнецова. Он лежал в самом низу под грудой тел, но осколок «нашел» его и ударил в голову. У каждого своя судьба…
Перед рассветом был получен приказ двигаться на юго-запад и занять станицу Каменскую. Продвигаясь вперед, мы натыкались на бродячих немцев, выполнявших разные задания. С ними завязывалась перестрелка, некоторым удавалось уйти, но оставались раненые и убитые. Несли потери и мы.
Подойдя к восточной окраине станицы, заняли ее с ходу. Попытались взять западную часть — не получилось. Станица поделена речкой Каменкой и расположена на крутых берегах. Это та самая станица, о которой идет речь в кинофильме «Тени исчезают в полдень». В ней, действительно, был лютый староста и такие же полицейские. Первый батальон несколько раз по ночам пытался, спустившись по очень крутому берегу, атаковать немцев. Но не успевали выбраться наверх, как немцы усиливали огонь, атака захлебывалась, и солдаты скатывались обратно вниз к речке. Староста с полицаями ходил в темноте, выискивая раненых и добивая их штыками.
Несколько раз с группой разведчиков мы пытались выкрасть его, но ничего не получилось. Закрепившись на разных берегах реки, вели позиционную войну. Обстреливали друг друга из пушек и минометов, привлекая к работе снайперов. Для них дома были удобным местом для маскировки и наблюдения за противником. Снайперы работали успешно с обеих сторон. Помню такой случай. От скуки офицеры устроили игру на «интерес». Ставили на кон свою жизнь и немецкие трофейные пистолеты, фотоаппараты, часы и т. д. Каждый играющий должен был размеренным шагом пройти между двумя домами на виду у немцев, а значит, и у снайперов. Если прошел и тебя не убили — снимаешь весь кон. Убили — приготовленное заранее письмо вместе с похоронкой отошлют родителям.
При мне в такой игре был убит старший лейтенант Нагагога. На войне изнуряет тяжелый затяжной бой, но и не просто бывает, когда наступает тишина. В этот период люди на фронте теряют бдительность и часто становятся жертвой различных обстоятельств.
Однажды ночью нам пришлось ночевать в избе на соломе, после солдат-штрафников. В штрафной роте нет офицеров, все рядовые. После этой ночевки мы набрали вшей и долго не могли их вывести. Вшивость в армии, даже на фронте — явление чрезвычайное, меры по борьбе принимаются срочные, так как эта гадость распространяется моментально. Борьба с ней должна вестись одновременно во всех подразделениях. На фронте это сделать трудно. Я остригся наголо, менял часто белье, побрил везде, где только можно, но результаты были неутешительные. Однако теперь я точно знаю, где на человеческом теле водится эта мерзость.
Где-то в конце января 1942 г. мне была поставлена задача: южнее станицы на западной окраине перейти с группой речку Каменку, «оседлать большак», захватить «языка» и на рассвете вернуться в расположение.
Наши танкисты днем пытались действовать на этом направлении, некоторые машины прорывались на улицы, но успех развить не смогли и вынуждены были вернуться на исходные позиции.
Ночью мы выступили. Через речку перебрались благополучно, поднялись в гору, немцы нас не заметили. «Оседлав» дорогу, стали ждать. Ночью немцы, как правило, не воевали, сидели в селах или в теплых землянках, действовали только патрули, охрана и посты наблюдения. Обычно все они систематически пускали осветительные ракеты, по которым мы определяли, где проходит передний край обороны у немцев.
Под утро услышали шум приближающейся машины. Когда она поравнялась с нами, открыли огонь. Водитель был убит сразу. В кабине оказался унтер-офицер, а в кузове трое солдат, которых пришлось расстрелять на месте. В машине кроме боеприпасов стояло три мешка денег. В одном были немецкие оккупационные марки, во втором — румынские леи, в третьем — советские деньги.
