В кабинет Его Величества Аранта Первого зашёл его брат, герцог Мельдорский, и сын Атранд, возвращённый из плена.
— Расскажи своему отцу то, что ты сказал мне во время переговоров, Атранд, — попросил его герцог.
Генералу Каэнарру действительно не показалось, во время переговоров между герцогом Мельдорским и его племянником состоялся тайный диалог. Его никак нельзя было отследить, потому что основан он был на связи между членами королевской семьи Мельдора.
В момент рождения эту связь передавал отец сыну. Именно это увидела Лия в виде затемнения около сердца принца. Если бы у неё была возможность посмотреть на короля Мельдора или на герцога, то она увидела бы то же самое.
И принц Атранд рассказал то, что ему сообщил глубоко законспирированный агент Мельдора, с которым принцу удалось встретиться накануне переговоров.
Сегодня утром у меня было какое-то странное предчувствие, какое-то беспокойство на грани сознания, будто бы я что-то забыла. И вроде бы взяться этому беспокойству было неоткуда. Вчера приехали военные, забирать принца на переговоры, и, перед тем как передать его военным, я ещё раз проверила Его Высочество, принца Атранда.
Парень мило улыбался, но так и не рассказал мне, откуда у него затемнение возле сердца.
Я предложила ему проверить, нужно ли его убирать.
Но он мягко сказал:
— Вы, госпожа Лия, и так сделали для меня очень много. И мне жаль, — добавил он, — что ситуация между нашими странами такова, что мы находимся по разные стороны баррикад.После он пару мгновений помолчал и добавил:
— Я бы хотел, чтобы всё было по-другому.
И отчего-то в его глазах я и увидела то, что сейчас вызывало у меня беспокойство. Как будто бы он меня жалел.
С чего бы ему меня жалеть? С чего вообще принцу другого государства жалеть лекарку-простолюдинку из военного госпиталя? Если только Мельдор не обладает какой-то чудовищной силой, чтобы, презрев все мирные инициативы, обрушиться на Энарру, и поработить всех её жителей…
Я даже потрясла головой, настолько эта картина была нереальной.
После принц уехал, а потом вечером нам один из штабных офицеров, заехавший в госпиталь по своим делам, рассказал, что переговоры прошли весьма успешно. Действительно, в Сартаис приезжал Его Величество король Раэндир, и получилось договориться, и принца Атранда отпустили домой.
В целом мы вчера из госпиталя разошлись все в хорошем настроении, потому что заключение мирного договора означало то, что Мельдор отодвинется от границы Энарры, и это был знак для начала спокойной жизни в Сартаисе.
И вот сегодня утром, проснувшись, я ощутила это беспокойство. Оно ощущалось словно комариный писк ночью: когда ты не видишь, где этот комар пищит, но не можешь уснуть из-за того, что он продолжает мерзко пищать.
Но, я, решив, что это последствия переживаний последних недель, отмахнулась от этих беспокойных ощущений, как отмахнулась бы и от самого комара, и поехала в госпиталь на работу.
В госпитале продолжалось лечение военных, пострадавших от последней эскапады Мельдора. Я, делая осмотр своих пациентов, радовалась, что хотя бы на какое-то время воцарится мир, и драконы, и маги, и люди смогут восстановиться.
До конца рабочего дня оставалось примерно пара часов. Сегодня я не собиралась задерживаться, мне оставалась лишь «бумажная» работа и я планировала поехать домой.
Я находилась в своём кабинете и как раз делала пометки, просматривая медицинские карты, чтобы понять, кого завтра можно будет отпустить из госпиталя, а кому нужно ещё задержаться для лечения.
И вдруг дверь в мой кабинет распахнулась, и в проёме двери появилось встревоженное лицо Зины.
— Госпожа Лия, — сказала она и встала истуканом.
— Что случилось, Зина? — спросила я, вдруг снова ощутив то самое беспокойство, что снедало меня утром. Вот только оно теперь встало каким-то странным комком в горле, мешавшим мне вдохнуть, выдохнуть и даже сглотнуть.
— Что, Зина? — повторила я.
— Там к вам пришли, — сказала она.
— Кто? — спросила я и сразу же увидела, что из-за спины Зины в кабинет вошла Кларина.
Посмотрев на её лицо, я сразу поняла, что произошло что-то страшное. Я вскочила из-за стола, ощущая слабость в ногах, но, сделав усилие, заставила себя подойти к ней.
— Что случилось, Кларина?
— Леди Лия… — выдохнула Кларина и вдруг рухнула на колени, стала причитать, рыдая.
Сквозь слёзы и рыдания ничего не было понятно, что она говорит. Я взглянула на Зину. Та, разинув рот, стояла и смотрела.
— Зина, — сказала я, — принеси, пожалуйста, воды с успокоительным.
Зина вышла, прикрыв за собой дверь.
Я подняла Кларину с пола, усадила её на кушетку.
— Кларина, успокойся, успокойся, — несколько раз повторила я.
Наконец Кларина перестала причитать и сказала, не глядя на меня:
— Простите меня, леди… Я его потеряла.— Кого, Кларина? — я начала терять терпение и даже не почувствовала, как моя рука, лежащая на плече женщины, сжалась так, что Кларина поморщилась от боли. Но зато это помогло ей прийти в себя, и она наконец-то выговорила:
— Сыночка вашего…