— Я не могу сказать сейчас, — отвила я, понимая, что никого такой ответ не удовлетворит.
И я почувствовала, как сердце стучит в висках, потому что Вессар медленно перелистал бумаги, задерживая взгляд на каждой печати и выражение его лица не обещало мне ничего хорошего. Он мрачнел с каждой страницей, и вдруг его брови сошлись на переносице.
— Вдова господина Бофора, род Янтарь… — протянул он, поднимая на меня глаза. — Интересно.
Я сглотнула, стараясь держаться уверенно.
— Так и есть.
Вессар усмехнулся, но в усмешке его не было ни капли веселья, и холодно сказал:
— Вам не повезло госпожа, не знаю, как вас там на самом деле, я служил вместе с Бофором, и знаю точно, что Бофор из рода Янтарь никогда не был женат.
Вессар ещё раз усмехнулся, на сей раз горько:
— Бофор погиб очень молодым, и это случилось несколько лет назад.
Мысли мои начали метаться, тщетно пытаясь найти выход.
—Позовите дер-генерала Каэнарра, он всё подтвердит! — сказала я, вдруг поняв, что никто и никуда меня не отпустит.
— Генералу больше делать нечего, как с непонятными девицами разговаривать, — отрезал капитан. — Бумаги подделаны, а это значит, что мои люди- молодцы, а вот ты шпионка или перебежчица.
Капитан встал из-за стола и добавил:
— Утром я доложу о тебе в штаб, а пока, посидишь в темнице.
— Нет! — я рванулась вперёд, но руки и плечи сжали солдаты. — Умоляю! Я должна быть Мельдоре! Вы ничего не понимаете, мне нужно в Мельдор! Вызовите генерала Каэнарра! Он подтвердит!
— Хватит! — резко оборвал Вессар, — раньше надо было думать. — В темницу её. Утром решим, кто и что будет подтверждать.
— Нет! — закричала я, вырываясь, но стражники схватили меня под руки, и будто куклу, потащили по коридору. Я кричала, умоляла, просила срочно вызвать генерала, но в ответ слышала только насмешки.
Они мне не верили.
Проведя меня по тёмному коридору, стражники остановились перед дверью, после чего один из стражников открыл её, за дверью действительно оказалась темница.
Меня втолкнули в сырую камеру, и тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась. За решёткой маленького квадратного окошка, вырезанного на двери, мигнул свет факела и исчез.
Я кричала, билась в дверь, просила, умоляла, угрожала, что будет, если они сейчас же не позовут генерала Каэнарра.
Когда я пришла в себя, оказалось, что я так билась в дверь, что разбила себе лицо, костяшки на кулаках тоже были разбиты в кровь, я лежала на полу совершенно без сил и пыталась сосредоточиться, чтобы хоть немного залечить ушибы, которые сама же себе и нанесла.
Но паника не проходила, в голове билась только одна мысль: «Время уходит…»
Слёзы то и дело застилали глаза, дыхание сбивалось, я молилась всем богам: «Услышьте меня! Мне нужно чудо!»
После того, как переговоры с Мельдором завершились, король и его свита сразу вернулись в столицу, а мне пришлось остаться, чтобы заняться передачей шахт и демаркационными линиями по новому договору.
Мельдорцам так не терпелось вступить во владение шахтами, что они, не жалея сил, пригнали своих инженеров и картографов, чтобы за первый же день действия подписанного мирного договора всё получить.
И вечером, завершив дела, я перешёл в столицу. Раэндир просил сразу по завершении передачи шахт доложить ему лично.
В столице были гуляния. Народ радовался, что многолетняя война с Мельдором наконец-то завершена, что решение найдено, и больше не будут гибнуть воины.
Прошёлся через дворцовую площадь, мимо фонтана, вспомнил лекарку, Лию. Сердце почему-то кольнуло. Обиделась, наверное, на мою холодность. Но теперь, после того как все дела по мирному договору будут улажены, и я буду уверен в том, что Мельдор отвёл свои войска от нашей границы, я отправлюсь искать
Во дворце готовились к балу в честь нашей победы над Мельдором. Я усмехнулся, вот не понимаю я Раэндира, и зачем ему эти придворные остолопы.
Победу они празднуют! С Мельдором надо быть очень осторожным, видел я рожу герцога Мельдорского, такой как он будет тебе улыбаться и пожимать руку, а другой рукой посыпать яд в твой бокал.
Раэндир, как и всегда, был своём кабинете. Увидев меня, понял голову и усмехнулся:
— Ничего не говори, Дарн, Я знаю, что ты не любишь все эти придворные развлечения.
Я только покачал головой, друг хорошо знал меня.
Рассказал королю, как дела, что успели сделать за сутки. Раэндир довольно потёр руки, спросил:
— Ты останешься на ужин?
Я уже собирался отказаться, а он добавил:
— Никаких придворных, фавориток, только ты, я и маму позовём.
Королеву-мать я уважал, леди, оставшись без мужа, много сделала для того, чтобы Раэндир не потерял власть, хотя тогда многие попытались показать силу, но леди оказалась суровой правительницей и жёстко расправилась с теми, кто попытался покуситься на права её сына.