Я складываю на груди руки, едва справляясь с собственным дыханием. Внутри все бурлит, точно ведьминский котел. Некоторое время я сижу молча. Свет от фонарей то и дело заглядывает в окна кареты, ослепляя. Сквозь полумрак я различаю, как горят злостью глаза мужа.
Он ревнивый, как черт.
Тряска кареты делает свое дело – я начинаю засыпать. День был ужасно трудным, как и все дни до этого. В моей душе мечутся колкие переживания за Эрта, особенно после того, как он выкрикнул мое имя, фактически подставляя себя под удар. Император Эсмара не простит ему даже крошечной симпатии в мою сторону.
– Я не хочу тебя делить ни с кем и никогда, – в тишине доносится до меня его голос.
Молчу.
Ерзаю.
– Анна?
Закатываю глаза и отвечаю:
– Да, ваше величество?
– Я должен тебе кое-что сказать.
Я смотрю в потолок, по которому скользит желтоватый свет и тотчас исчезает. На улице тихо переговариваются гвардейцы. Я стараюсь сбавить градус накала и усмехаюсь:
– Кое что? Хорошее или плохое, ваше величество?
Слышу смешок из его угла кареты:
– Скорее, плохое.
И почему вечно плохое?
Разве я недостаточно старалась и в прошлой, и в этой жизни? Вечно Нине Виннер достаются одни только шишки!
Голос Уилберга заставляет меня разом проснуться:
– Ты сводишь меня с ума.
Усталость все-таки берет верх и меня утягивает в сон. Просыпаюсь уже в объятиях Реигана и в первую секунду просто растерянно смотрю на него.
Если тебя настиг в лесу медведь – притворись мертвой. Если над тобой склонился император Эсмара – постарайся раствориться в воздухе. Если он уложил тебя на свои колени и по-хозяйски играет прядями волос – все, взывай к милости небес.
Я не взываю. Предпочитаю решать все на месте.
Правда, до выяснения отношений и очерчивания личных границ не доходит – мы приезжаем в столицу, и стража начинает традиционную перекличку. Экипаж колесит ко дворцу, когда уже восходит солнце, а по роскошному дворцовому парку снуют садовники.
И вот я снова в Вельсвене. Он величественно восстает передо мной, когда я спускаюсь с подножки кареты, опираясь на любезно предложенную руку мужа. В этот раз император обходителен и спокоен. Он набрасывает мне на плечи плащ, и я с изумлением поглядываю в его сторону.
Вижу, что к нам торопится герцог Бреаз, а с ним и несколько дам, в числе которых леди Фант. Последняя не скрывает неприязни – ей до смерти не хочется меня здесь видеть… в здравии.
– Ваше величество, – Алан делает кивок императору, а затем его взгляд падает на плащ, наброшенный мне на плечи и на мою руку, лежащую на согнутом локте Реигана.
В глазах герцога Бреаза читается растерянность. А в светло-серых глазах Элен – ревность и боль.
Фрейлины, которых я насчитала пять, приседают в реверансах, исподволь разглядывая меня, словно диковинную игрушку. Их тоже удивляет теплота, с которой император сопровождает меня ко входу. А еще они замечают, что он хромает, что его рука покрыта страшными ожогами, и что ему плевать на все это, потому что он бросает Алану:
– Я сам провожу свою жену в покои. Собери совет.
Он игнорирует свою любовницу и даже подоспевших слуг.
Замечаю, что граф Денвер, на которого Алан смотрит, будто тот способен как-то растолковать поведение императора, лишь коротко усмехается и опускает взгляд.
Реиган поднимается по ступеням, не отпуская меня. Он сопит, и я говорю с укором:
– Вам не стоит ходить так много.
– Все в порядке.
Мельком оглядываюсь – фрейлины идут гуськом, но поодаль, боясь навлечь гнев его величества.
– Я сменил почти всех, – сообщает он. – Некоторых отобрал лично.
– По своему вкусу?
Реиган бросает на меня нечитаемый взгляд. Мы двигаемся к моим покоям, и я ощущаю внутренний трепет – в прошлый раз меня не ждало там ничего хорошего.
– Принцессе обязательно иметь фрейлин, ваше величество? – спрашиваю я с раздражением.
– Да, так положено.
Вздыхаю – не отделаться мне от них.
Я могу избавиться хотя бы от одной?
Перед нами открываются двери, и мы входим в покои. Ничего, кажется, не изменилось – цветы до сих пор меняют каждый день. Они стоят всюду, но вот незадача – посредине комнаты манекен в шикарном платье. И это платье настолько ослепительно, что я останавливаюсь, словно истукан, и не могу отвести от него взгляд. Но рассмотреть его не успеваю, Уилберг вдруг тянет в сторону, а затем прижимает меня спиной к стене. Его ладонь ложится мне на шею почти невесомо.
Между нами нет и сантиметра – его грудь почти касается моей груди. Он выше, сильнее, опаснее… Я должна бояться, метаться в ужасе и молить о пощаде. Но вот проклятье – не боюсь ни капли. Реиган Уилберг сейчас не представляет никакой опасности для моей жизни. Его взгляд падает на мои губы – скорее, он сам в ловушке.
– Наши отношения неизбежны, – произносит он тихо и хрипло, ведя ладонью по моему горлу к вырезу платья, где виднелись оборки кружев.
Костяшки его пальцев нежно проходятся по коже, вызывая мурашки. Ощущаю его дыхание на своих губах.
– Я не приму отказ.
Он заранее обозначает все условия. Как всегда, со своей колокольни. Не считаясь ни с чем.