Пончик-Величко испуганно втянул голову в плечи и сделал вид, что очень увлечен изучением потолка. А Суслик-Фролов даже не удостоил меня взглядом.
Ну что ж, дружелюбная у нас тут компания, ничего не скажешь.
Тут Борисова, видимо, решив, что молчание — не ее конек, отпустила в мою сторону едкую шпильку:
— Ну что, Разумовский, как тебе там, в «первичке»? Всех вылечил? Все получается?
Ее голос сочился ядом.
— Не твое дело, Борисова, — я спокойно посмотрел на нее. — Но, могу тебя обрадовать, пациентов там хватает. Так что, если тебе здесь, в хирургии, скучно, и ты не знаешь, чем себя занять, кроме как отпускать колкости, можешь сходить туда, помочь. Лишние руки там точно не помешают.
Пончик от ужаса даже поперхнулся своим кофе.
— Ой, нет, только не «первичка»! — пролепетал он. — Там же… там же столько работы!
— Да ладно тебе, Илья, что там делать-то? — подначил Суслик, который, видимо, решил поддержать свою «боевую подругу». — Сиди себе, сопли вытирай да больничные выписывай. Не работа, а курорт.
— Ну так сходил бы и посмотрел, что там делать, Фролов, — я усмехнулся. — Поверь, пациенты там такие же, как и здесь. И помощи они ждут не меньше. А может, даже и больше.
— Нет уж, увольте, — Борисова снисходительно хмыкнула. — В хирургии лучше. Элита, так сказать. А в первичке пускай всякие там… санитары и адепты отбывают свое наказание. В принципе, тем, кто и без году неделя после скорой проработал, тому как раз и положено для начала «первичку» пройти. Для общего развития.
Тут в наш увлекательный диалог неожиданно вмешался Шаповалов, который, оказывается, все это время внимательно слушал нашу перепалку.
— А что это у нас Борисова такой элитной себя возомнила, а? — он оторвался от своего компьютера и строго посмотрел на нее. — Раз уж тебе, Алина, так не нравится «первичка», и ты считаешь, что там работают одни только «санитары и адепты», значит, сегодня ты составишь компанию Разумовскому. Поможешь ему там, раз уж он один не справляется. А заодно и «общего развития» наберешься. Полезно будет.
Слова Шаповалова прозвучали, как приговор. Белочка-Борисова, которая еще секунду назад смотрела на меня с таким высокомерием, теперь уставилась на своего шефа с открытым ртом.
Вид у нее был такой, будто ей только что предложили добровольно отправиться на каторгу в Сибирь.
— Как это «составлю компанию»⁈ — она возмущенно всплеснула руками. — Игорь Степанович, я же ординатор хирургического отделения! А не какой-нибудь там терапевт из поликлиники! Мое место здесь, в операционной! А не в этом… рассаднике заразы!
— А я смотрю, Борисова, ты у нас совсем уже корону нацепила? — Шаповалов смерил ее ледяным взглядом. — Значит, Разумовскому, по-твоему, там самое место, а тебе, такой «элитной», — нет? Я сказал, пойдешь и поможешь! И это не обсуждается!
— Но, Игорь Степанович! — тут же встрял Суслик-Фролов, который, видимо, решил выступить в роли благородного рыцаря и защитить свою даму сердца. — Алина же… она же… умная!
— А ты, Фролов, я смотрю, самый смелый? — Шаповалов перевел свой испепеляющий взгляд на него. — Раз такой умный и за всех тут решаешь, значит, и поработать за всех сможешь! Останешься сегодня на ночное дежурство! Вместо Величко. А то что-то ты у меня совсем от рук отбился.
Суслик тут же сник и испуганно втянул голову в плечи. Кажется, его рыцарский порыв быстро угас.
Я стоял в сторонке и с трудом сдерживал улыбку. Ну, Шаповалов, ну, дает!
Одним махом и Белочку на место поставил, и Суслика наказал. Красиво, ничего не скажешь.
Я, конечно, не злорадствовал открыто, но внутренне испытывал глубокое удовлетворение. Давно пора было сбить с этой парочки их спесь.
— Ох, как он их, а, двуногий⁈ — Фырк на моем плече просто пищал от восторга. — Прямо как лев, рыкнул на двух наглых хомяков! Я в восхищении! Твой Шаповалов, оказывается, не такой уж и безнадежный! Может, из него еще и получится нормальный начальник!
Шаповалов, тем временем, продолжал свой разнос.
— Совсем уже охренели! — он стукнул кулаком по столу. — Один заступается, другая нос воротит! Работать никто не хочет! Я вам тут устрою!
Тут его взгляд упал на меня, и он заметил мою едва сдерживаемую усмешку.
— А ты чего лыбишься, Разумовский? — он грозно нахмурил брови. — Думаешь, самый умный тут?
— Никак нет, Игорь Степанович, — я пожал плечами, делая самое невинное лицо. — Просто восхищаюсь вашими педагогическими талантами. А что касается работы… меня тут, вообще-то, Мастер-Целитель Преображенский к себе звал. Срочно. По поводу пациента Ветрова.
Шаповалов только отмахнулся.
— Подождет твой Преображенский до вечера со своим Ветровым! — отрезал он. — У него там ничего срочного, мы с ним уже разговаривали на этот счет. А вот пациенты в «первичке» ждать не могут. Так что марш работать! И чтобы без фокусов!
Я уже собирался было развернуться и пойти выполнять приказ, как вдруг «Пончик»-Величко, который до этого сидел тише воды, ниже травы, неожиданно подал голос:
— Игорь Степанович… а… а у Разумовского… у него же… кандалов нет!
Все, как по команде, уставились на мои запястья.
