— Разумовский! — Борисова подскочила к моему столу и грозно уставилась на меня. — Ну, я так и знала, что ты здесь прохлаждаешься, пока я там, в «первичке», за тебя отдуваюсь!
— Да, — подхватил Суслик. — Алина из-за тебя чуть с ума не сошла! Там же народу — тьма! И медсестра мегера досталась! Столько крови у нее выпила.
Я спокойно посмотрел на них.
— Суслик, прекрати. Ты так описываешь её страдания, будто речь о великомученице, у которой злая медсестра-инквизитор выпила всю кровь. Ещё немного, и ты начнешь собирать подписи на её канонизацию. Святая Алина, покровительница всех страждущих в очередях «первички».
— Зато, — Борисова смерила меня презрительным взглядом, — пока ты тут сидел, за мной Славочка Пархоменко ухаживал! Очень милый и заботливый молодой человек! Не то что некоторые!
Суслик-Фролов тут же напрягся.
— Что⁈ Какой еще Славочка⁈ Что значит «ухаживал»⁈ — его уши покраснели, как два спелых помидора.
— А такой! — Борисова победно улыбнулась. — Очень внимательный и галантный! И в отличие от некоторых, не бросает девушек одних в самый разгар эпидемии!
— О-о-о, любовный треугольник! — Фырк, который, успел вернуться, тут же невидимо материализовался у меня на плече. — Моя любимая часть! Сейчас начнется!
Я не выдержал.
— Так, ребята, вы не могли бы свои амурные разборки перенести куда-нибудь в другое место? — я посмотрел на них устало. — В коридор, например. Или в курилку. Мне, если честно, с вами тут некогда нянчиться.
— Адепту нечего с нами нянчиться! — тут же взвился Пончик, который решил поддержать своих друзей.
Я резко оборвал их:
— Хватит! Прекратили свои наезды! Прекратили свои козни! Вы у меня уже вот здесь сидите, — я выразительно провел ребром ладони по горлу. — Я не намерен больше выслушивать ваши детские обиды и претензии! Если вы не умеете нормально, адекватно работать вместе со мной, как коллеги, значит, мы с вами вообще не общаемся. Игнорируем друг друга. Полностью. А если хотите продуктивно работать, спасать пациентов и чему-то учиться, тогда давайте работать. Вместе. И сообща.
В ординаторской повисла тишина. Хомяки ошарашенно смотрели на меня. Кажется, такого отпора они не ожидали.
— А как мы будем работать вместе, — наконец подала голос Борисова, и в ее голосе уже не было прежней уверенности, — если мест в команде Шаповалова всего три, а нас теперь четверо?
Я усмехнулся.
— А ты бы подумала своей белокурой головой, Алина, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Что, если мест действительно три, а нас — четверо? И что, если мы, при этом, станем не конкурентами, грызущими друг другу глотки, а настоящей, слаженной, эффективной командой? Может, тогда Шаповалов, видя нашу работу, найдет способ оставить в отделении всех? Выбьет дополнительные квоты, ставки, я не знаю. Он же не дурак. И он ценит хороших специалистов.
Борисова нахмурилась, но в ее глазах я увидел живой интерес.
— Подумай, — я решил добить ее. — Я же, как вы все уже успели убедиться, гораздо умнее и опытнее вас всех, вместе взятых. Шаповалов вас обучает, как ментор, как начальник. А я могу вас обучать… — я запнулся, подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего, — более продвинутый товарищ. На равных. Делиться знаниями, подсказывать, помогать. Но только в том случае, если вы будете делать все, что я скажу. Без пререканий и глупых споров.
Я сел на стул и откинулся на спинку, скрестив руки на груди. Они стояли и молча смотрели на меня, переваривая услышанное.
— Думайте, — сказал я. — До завтра. Время у вас есть.
Я отвернулся к компьютеру, давая понять, что разговор окончен. Быстро обновил карточку Мариам, посмотрел новые результаты анализов, которые только что пришли из лаборатории.
Борисова и её верный Суслик ещё немного постояли, видимо, ожидая продолжения, но, не дождавшись, развернулись и молча вышли из ординаторской. Пончик потоптался для вида, но тоже выскользнул.
— Уф, вытравили, — пропел шелестящий голос Фырка у самого моего уха. — Шумные. И воняют скандалами. Не люблю таких. Они думают, что если громче кричать, их проблемы станут важнее.
Я не ответил, прокручивая на экране показатели ферментов печени. Цифры были ужасающими.
— Ну? — нетерпеливо спросил я, не поворачивая головы. — Ты был там. Что с Мариам? Докладывай.
Фырк тут же переключился на деловой тон, его обычная игривость исчезла.
— Ну, двуногий, с печенью у твоей Мариам настоящая беда, — его голос был на удивление серьезным. — Она как будто растворяется изнутри. Но Гогиберидзе и Шаповалов, надо отдать им должное, работают, как звери. Они ей там уже и переливание крови делают, и какие-то свои магические примочки… В общем, делают все возможное. Им удалось стабилизировать ее состояние. Разрушение печени приостановилось. Мастера-техники на своем месте, они работают. Так что шанс у нее есть.
— Хорошо, если состояние стабильное, — я кивнул, не отрываясь от монитора. — Только время покажет, поможет ей это лечение или нет.
Рабочий день подходил к концу. Я доделал все необходимые записи, передал дела дежурной смене и, смертельно уставший, поплелся в раздевалку. Сегодняшний день вымотал меня окончательно.
