Вероника внимательно изучала моё лицо, словно пыталась найти трещинку в маске спокойствия, мельчайший признак лжи. Её взгляд был похож на скальпель — холодный, точный, ищущий слабое место.
Я выдержал его, не моргнув. Да мне и не надо было ничего скрывать. С Кристиной кроме дружеского чмока ничего не было. Да и с Вероникой, как таковых-то отношений не было.
На секунду мне показалось, что она сейчас взорвется, устроит сцену, но Вероника оказалась умнее. Она медленно моргнула, и острота в её взгляде исчезла, сменившись поддельной усталой нежностью. Она решила промолчать. Пока.
— Ладно, поехали ко мне, — она взяла меня под руку, и её хватка была чуть крепче, чем обычно. — Накормлю тебя ужином, а то ты, наверное, опять голодный.
Я кивнул, позволяя ей увести себя к автобусной остановке. Но внутри всё напряглось. Я понял две вещи. Во-первых, она всё видела. Во-вторых, она не поверила ни единому моему слову. И теперь она будет следить. Держать ухо востро. Дальше будет только сложнее.
Мы приехали к ней. Она действительно накормила меня вкуснейшим ужином, потом мы долго сидели на кухне, пили чай и болтали. А потом… потом мы оказались в ее постели.
— Вероника, — я лежал уже расслабленный, обнимая ее, и смотрел в потолок. — Нам нужно как-то с этим что-то решать.
— Что решать, Илюш? — она приподнялась на локте и с нежностью посмотрела на меня.
— Ну, вот это все, — я обвел рукой комнату. — Мы спим вместе, ты меня кормишь, я у тебя почти живу… Вероника, мне это не очень комфортно. Я чувствую себя… неправильно. Отношения, какими я их вижу, — это партнерство. А сейчас получается, что я живу за твой счет. Я хочу вкладываться в наши отношения наравне с тобой, а не просто быть гостем, который слишком засиделся… А я… я пока даже квартиру нормальную снять не могу.
— Илья, я же все понимаю, — она погладила меня по щеке, и её прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Понимаю, что ты пока не встал на ноги. И пока у меня есть такая возможность, я буду о тебе заботиться. А когда ты встанешь на ноги, когда у тебя все наладится… будет отлично! Буду к тебе в гости приходить. И готовить тебе ужин.
Я посмотрел на неё. Такая красивая, умная, заботливая… И такая проницательная. Она говорила одно, но я слышал между строк другое.
— Только давай договоримся, — вдруг сказала она, и её голос стал серьёзнее. — Чтобы не было недопонимания. Давай официально определимся со статусом наших отношений. Мы с тобой пара. Встречаемся. По-настоящему. Ты согласен?
Ага. Вот оно. Не прошло и пары часов после разговора у ворот. Умная девочка. Решила закрепить позиции и расставить флажки, чтобы никакие «медсестры» больше не возникали на горизонте. Что ж, её право. И, надо признать, меня это вполне устраивало.
Я усмехнулся.
— А что, для этого нужен официальный договор? В трёх экземплярах, с печатью Гильдии?
Она рассмеялась, напряжение спало.
— Можно и без печати. Мне достаточно твоего слова.
— Вот это поворот! — тут же встрял Фырк, который, видимо, всё это время сидел где-то в углу и подслушивал. — Она предлагает тебе быть её парнем, а ты её дразнишь! Хватайся за предложение, двуногий, пока не передумала!
— Фырк, а ну-ка, брысь отсюда! — мысленно рявкнул я на него. — Не подсматривай!
— Договорились, — сказал я Веронике уже вслух и притянул её к себе.
Обняв её, я уснул под её ровное дыхание. Кажется, впервые за долгое-долгое время я был по-настоящему спокоен. Все фигуры на доске были расставлены. По крайней мере, на этой.
Кабинет Главного Целителя Центральной Муромской Больницы
Раннее утро.
Город только-только начинал просыпаться, а в кабинете Главного Целителя Центральной Муромской Больницы уже вовсю кипела работа.
Анна Витальевна Кобрук была ранней пташкой. Она всегда приходила на работу задолго до начала официального рабочего дня, чтобы в тишине и спокойствии разобрать накопившиеся за ночь бумаги и спланировать день.
В ее кабинет, предварительно постучав, вошел заведующий терапевтическим отделением, Мастер-Целитель Георгий Давидович Гогиберидзе. Вид у него был уставший и какой-то измотанный. Он только что закончил свое суточное дежурство по больнице, и эта ночь, судя по всему, выдалась не из легких. Он знал, что Кобрук уже на месте.
— Доброе утро, Анна Витальевна, — он тяжело опустился в кресло для посетителей. — Простите, что так рано и без предупреждения.
Кобрук оторвалась от своих бумаг и смерила его внимательным взглядом.
— Что случилось, Георгий? На тебе лица нет. Опять какая-то катастрофа?
— Почти, — он потер уставшие глаза.
— Давай, не заговаривай мне зубы, что ты хочешь? — Кобрук не любила долгих предисловий.
— Помнишь, позавчера, пациентка одна поступила по скорой? Мариам Аракелян…
— Помню, — она кивнула. — Что с ней?
— А то, что это пациентка, у которой нет нормальной страховки. Только самая базовая, муниципальная, которая и половину стандартного лечения не покрывает.
Кобрук недовольно поморщилась.
