Она сильный и опасный игрок, и ее поддержка в этой подковерной борьбе многого стоит.
— Будьте осторожны, Илья, — добавила она, и ее голос стал тише. — У меня очень плохое предчувствие насчет всего этого.
Она впервые назвала меня по имени. Не «Разумовский», не «Подмастерье», а «Илья». Это был знак. Знак того, что лед между нами окончательно треснул.
Выйдя из кабинета главврача, я направился в хирургическое отделение. Адреналин от спасения Муромцева и напряжение от разговора с Кобрук постепенно уходили, оставляя после себя привычную, ровную усталость. Нужно было проверить своих пациентов и наших ординаторов.
На сестринском посту, склонившись над журналом, сидела Кристина. Услышав мои шаги, она подняла голову и вздрогнула, словно пойманная на чем-то предосудительном. Потом на ее лице появилась слабая, неуверенная улыбка.
— Привет, — сказал я, подходя ближе. — Как ты?
— Нормально, — она нервно поправила выбившуюся из прически прядь волос. — Илья, я хотела поблагодарить. За все. Если бы не ты и не следователь Мышкин…
— Как все прошло с арестом? — я прервал ее, давая понять, что благодарности излишни. Мне нужно было знать, насколько сильно ее это травмировало.
Ее лицо помрачнело, а в глазах снова мелькнул отголосок пережитого ужаса.
— Страшно было. Очень страшно. Все пошло не по плану, Илья! Они вернулись раньше пьяные! А потом трезвые все поняли! Дядя Федор… он все понял. Оказывается я не так положила тетрадь на место. Свои собственные носки найти не может никогда… А тетрадь он запомнил, блин! Он приказал Сычеву схватить меня. Мне пришлось импровизировать, рисковать, чтобы просто вырваться… — она передернула плечами, обхватив себя руками, словно ей стало холодно. — Страшно было, но я взяла себя в руки, и если бы Мышкин на минуту позже приехал… Не знаю, что бы он со мной сделал.
Я слушал ее, и мой мозг анализировал произошедшее. План действительно пошел не так, как задумывалось. Но результат был достигнут.
Опасного в этом ничего не было. Волков бы не стал причинять ей вреда. Немного припугнул бы и все.
Я сталкивался с такими людьми. Он из себя скорее строил злобного и строгого. А внутри был пугливым щенком, который так дрожал за тетрадку, что все время клал ее на одно и тоже место, как будто боялся сам сдвинуть ее хоть на миллиметр. Боялся лишний раз к ней дотрагиваться.
— Но все закончилось хорошо, — сказал я ровным, констатирующим тоном. Это было признание ее заслуги. Она выстояла и победила.
— Да, — Кристина опустила глаза, разглядывая свои ногти. — Знаешь, мне все равно стыдно. Он же родной дядя, единственный, кто у меня остался. А я… я его предала.
— Ты поступила правильно, — твердо сказал я. — Он торговал просроченными, опасными лекарствами. Из-за таких, как он, люди страдают и умирают. Твой дядя — преступник, а не жертва. Ты должна это понимать.
— Я понимаю! — в ее голосе неожиданно прорвалась злая, яростная нотка. — Потому и злюсь на него! Как он мог? Столько лет врать мне в лицо, притворяться хорошим, а самому травить людей! И на меня еще руку поднять хотел! На родную племянницу!
Мимо нас по коридору, семеня и озираясь по сторонам, прошла медсестра Галина Петровна — наша местная «радиостанция», главный источник всех больничных слухов.
Та, что в прошлый раз увидела, тот каверзный момент.
Обычно она бы непременно остановилась, начала бы расспрашивать, сочувствовать, выуживать подробности. Но сейчас она лишь бросила на нас быстрый, испуганный взгляд и, ускорив шаг, прошмыгнула мимо.
Галка-болталка притихла после того раза. Все поняла.
Да и видимо, аресты такого уровня, да еще и заведующих, по-настояшему шокировали всю больницу. Атмосфера изменилась. Теперь каждый боялся сказать лишнее слово.
— О, какая компания! — из-за угла, с широкой, обезоруживающей улыбкой, появился Артем. — Илья! Кристина! Приветствую! Как дела, как настроение?
— Привет, Артем, — Кристина, кажется, была даже рада его появлению, которое разрядило нашу напряженную беседу. Она выдавила из себя вполне естественную улыбку. — Ладно, Илья, мне пора на пост. Спасибо за разговор.
Она кивнула нам обоим и быстро ушла. Артем проводил ее долгим, откровенно заинтересованным взглядом.
— Что за знойная штучка? — спросил он, когда она скрылась за поворотом. — Не знал, что у нас в хирургии такие красотки работают! Надо же, каждый день хожу, а не замечал.
Простой, как три рубля. Что видит, то и говорит. В этом его прелесть.
— Хорошая девушка, — ответил я. — Если ты свободен, рекомендую познакомиться поближе.
— А сам чего? — он хитро подмигнул. — Не заинтересован?
— А сам уже встречаюсь, и пока меня все устраивает.
— Правильно! — тут же раздался у меня в голове одобрительный голос Фырка. — Нечего разных зводить! Одной женщины вполне достаточно для полноценной головной боли! По крайней мере пока не встретишь кого-то достойного.
— От Вероники у меня голова не болит, — мысленно усмехнулся я.
