— Классная функция. Жаль, что ты сразу о ней не сказал. Сколько времени и нервов могли бы сэкономить.
Фырк обиженно фыркнул и отвернулся, демонстративно разглядывая пролетавшего мимо воробья.
— Я долго учился доверять тебе, двуногий! — пробурчал он. — Ты бы мог использовать это, чтобы гонять меня по каждому чиху! «Фырк, принеси кофе!», «Фырк, найди мои носки!». Так что не надо ля-ля!
— Ладно, не обижайся, — примирительно сказал я. — Как будешь нужен, я тебя вызову. А пока продолжай следить за ситуацией вокруг шаурмичной. Собери как можно больше информации.
— ЕСТЬ! — Фырк радостно взмыл в воздух, сделал прощальный круг над моей головой и невидимой молнией умчался в сторону злополучной закусочной.
Я проводил его взглядом, думая о том, что бедолага действительно засиделся в четырех стенах больницы. Теперь, когда он мог свободно летать по городу, бурундук буквально светился от счастья и предвкушения приключений.
У стойки регистрации на входе в больницу меня, словно поджидая, встретил растрепанный Семен Величко. Волосы у Пончика торчали во все стороны, под глазами залегли темные круги, а белоснежный халат был накинут как попало, поверх вчерашней мятой рубашки.
Видимо, ночное дежурство выдалось не из легких.
— Илья! — он схватил меня за рукав, и в его глазах, несмотря на усталость, горел огонек возбуждения. — Твой Ашот… он пришел в себя!
Я замер на полуслове.
— Минут двадцать назад! Начал реагировать на голоса, пытается дышать сам!
В это же время, в дорогом, залитом утренним светом ресторане «Золотой фазан» в городе Владимир, за уединенным столиком у панорамного окна сидели двое солидных, безупречно одетых мужчин.
Магистр второго класса Аркадий Платонович Журавлев, глава Владимирской Гильдии Целителей, с преувеличенной, почти хирургической аккуратностью разрезал на своей тарелке стейк, отправляя в рот маленькие сочные кусочки.
Напротив него Магистр третьего класса Алексей Петрович Воронцов, худощавый мужчина с острыми, хищными чертами лица, лениво потягивал из пузатого бокала дорогой утренний коньяк.
— Удалось узнать, что там за история с полицией в Муроме? — спросил Журавлев, не поднимая глаз от тарелки и промокнув идеально выбритые губы накрахмаленной салфеткой. — Мои люди говорят, вчера ночью там был какой-то переполох. Кажется, снова в хирургическом отделении.
— Нет, — Воронцов медленно покачал головой, наблюдая, как янтарная жидкость оставляет маслянистые следы на стенках бокала. — Полиция не дает официальной информации. Следователь, который ведет дело, говорит крайне расплывчато — якобы лекарь-ординатор и медсестра что-то не поделили. Бытовая ссора. Дрались так, что чуть не поубивали друг друга.
Журавлев нахмурился, его идеальные манеры дали трещину. Он с легким раздражением отложил вилку.
— Меня все больше напрягает такое положение дел в Муроме. Слишком много инцидентов за последнее время. Аресты, скандалы… Теперь вот драки медперсонала. Это бросает тень на всю Гильдию. Нужно брать ситуацию на особый контроль. И начать с главврача. Кобрук, кажется? Она явно не справляется.
— Давай дадим Крылову еще один шанс, — примирительно предложил Воронцов. — Перед тем как приступать к крайним мерам. Он только начал работать, пусть освоится, соберет больше информации. Или тебе так охота самому ехать в эту муромскую глушь и лично разбираться?
Журавлев брезгливо поморщился, словно ему предложили съесть что-то несвежее.
— Нет, не охота. Хотя, признаться, у меня есть один проверенный человек, которого можно было бы отправить туда в случае чего. Жесткий, исполнительный. Навел бы там порядок за пару недель.
— Оставь это на крайний случай. Пусть пока Крылов проявит себя. Дадим ему неделю.
— Он уже проявил, — со значением посмотрел на Воронцова Журавлев. — И ничего не получилось. Обвели как лоха вокруг пальца.
— Это был пробный раз. Нужно уметь давать людям второй шанс.
— Согласен, — кивнул Журавлев, возвращаясь к своему прерванному завтраку. — Но нужно усугубить ситуацию, подтолкнуть их к ошибке. Заведующий этот… Шаповалов, кажется? Начальник хирургии. Похоже, он, вместе с Кобрук, хочет инициировать процедуру внеочередного присвоения ранга Разумовскому. Этого на данный момент допустить никак нельзя.
— Да, — Воронцов сделал небольшой глоток коньяка, и его глаза холодно блеснули. — Иначе все пойдет по одному очень неприятному месту. Совершенно неизвестно, что будет делать барон фон Штальберг, когда узнает, что его протеже Разумовскому официально разрешено оперировать на уровне Целителя. Лишнее внимание из столицы нам сейчас совершенно ни к чему. А оно точно будет, когда Разумовский развернется в полную силу и начнет привлекать к себе влиятельных пациентов. И это внимание неминуемо нарушит все наши планы.
Журавлев поднял свой бокал с апельсиновым соком.
— За то, чтобы все шло по плану.
— За план, — тихо откликнулся Воронцов, приподнимая свой бокал с коньяком.
Они чокнулись. Легкий, мелодичный звон хрусталя на мгновение нарушил респектабельную тишину дорогого ресторана, но никто из присутствующих не обратил на это внимания.
