— Разумеется! — он не стал отпираться, и эта обезоруживающая честность удивила меня. — Я всегда стараюсь узнать как можно больше о людях, которых приглашаю в свой дом. Это не паранойя, господин лекарь, а элементарная предосторожность. В наше неспокойное время нужно быть весьма осторожным. Зато теперь, — он снова одарил Веронику своей безупречной улыбкой, — я могу искренне восхищаться не только красотой Вероники, но и ее профессиональными достижениями. Три официальные благодарности от пациентов за последний год — это впечатляет!
По крайней мере, он честен. Уважаю прямоту. Хотя тот факт, что он копал так глубоко, все равно настораживает. Благодарности от пациентов — это уже внутренняя информация Гильдии, которую не так-то просто получить.
— Да он просто старый параноик с деньгами! — прокомментировал у меня в голове Фырк. — Небось на всех гостей досье завел! Спорим, он даже знает, какого цвета у тебя трусы?
— Сомневаюсь, — мысленно ответил я. — Но то, что он знает все о Веронике, — это четкий сигнал.
— Прошу, проходите в главный зал! — барон развернулся и мы зашли во дворец. Он зашагал вперед, а его голос эхом разносился под высокими потолками. — Гости уже собираются. Вечер обещает быть весьма интересным. У меня для вас приготовлено несколько сюрпризов.
Сюрпризов… Не сомневаюсь.
И что-то мне подсказывает, что не все из них будут приятными.
Мы проследовали за бароном через ряд роскошных, залитых светом комнат. Паркет из темного дерева блестел как зеркало, отражая позолоту на потолках. На стенах висели картины импрессионистов, которые я видел только в учебниках по искусству, вперемешку с дикими, кричащими полотнами современного авангарда.
Вероника шла рядом, держа в руке край своего темно-синего платья, а другой крепко вцепившись в мою руку.
И вот, наконец, вошли в большой ярко освещенный зал, полный народа. На нас внимания никто не обратил. Ну, это меня точно не расстроило. А вот Вероника…
— Илья, ты видел? — шептала она, ее голос был полон благоговейного ужаса. — Это же весь высший свет Владимирской области! Вон там, у камина, княгиня Афанасьева — она владеет половиной текстильных фабрик в регионе! А там, у бара, Якушев, нефтяной магнат! И это… боже, это же заместитель губернатора!
— Ого-го! — Фырк, невидимый, метался от одной позолоченной рамы к другой, его глазки горели алчным огнем. — Смотри, двуногий! Бриллианты! Золото! У той тетки на шее камней на три наших больницы хватит! Давай стащим парочку? Я отвлеку, а ты цап — и готово! Заживем, как короли! Не надо будет в больнице тухнуть. Уедем на Мальдивы!
Я мысленно отгородился от их восторгов и паники.
Мой мозг уже переключился в свой стандартный режим: наблюдение и анализ. Профессиональная деформация, от которой не избавиться.
Я не видел светское общество. Я видел пациентов.
Княгиня Афанасьева, на которую с таким трепетом смотрела Вероника, была не просто аристократкой. Это была женщина лет шестидесяти с пергаментной кожей, едва заметным желтушным оттенком склер и сосудистыми звездочками на груди, которые не мог скрыть даже толстый слой пудры.
Я мгновенно поставил диагноз — цирроз печени, скорее всего алкогольный. Стадия компенсации, но печень уже кричит о помощи.
Нефтяной магнат Якушев, громко смеявшийся у бара, был не просто богачом. У него был легкий, едва заметный тремор правой руки — классический «счет монет».
Лицо было лишено мимики, словно маска. Ранняя стадия болезни Паркинсона. Через пару лет ему понадобится хороший невролог. Если, конечно, он его уже не привлек.
А вот этого я знал. Первый заместитель губернатора Мартынов, вальяжно беседовавший с какой-то дамой, был не просто чиновником.
У него была одышка при разговоре, бочкообразная грудная клетка и желтые от никотина пальцы, сжимавшие бокал с виски.
Хроническая обструктивная болезнь легких, последняя стадия. Плюс, скорее всего, ишемическая болезнь сердца. Этот долго не протянет.
Это был современный бал, блестящий и роскошный. Но для меня это был просто другой вид обхода в отделении.
Зал, полный ходячих историй болезни. Собрание людей, чьи деньги и власть не могли защитить их от хрупкости собственных тел. И я смотрел на них не как гость, а как лекарь, который уже видел финал их историй.
Сам зал, который поражал размахом. Высота потолков — метров восемь, не меньше. Современный дизайн — строгий, холодный минимализм с элементами ар-деко.
Огромные панорамные окна от пола до потолка, из которых открывался вид на ночной парк. Вместо классических люстр с потолка свисали причудливые хрустальные конструкции, которые больше походили на арт-объекты из галереи современного искусства.
На небольшой сцене в углу играл струнный квартет, но вместо Моцарта или Вивальди они исполняли джазовые аранжировки современных хитов.
Приятная, остроумная находка.
Официанты в строгих черных костюмах бесшумно скользили между гостями, предлагая шампанское.
