Он прав, конечно. Моя жизнь в этом мире напоминает сводку из отделения экстренной помощи. Но я не искал этих приключений. Они сами меня находят.
— Не я устроил. Обстоятельства так сложились.
— Обстоятельства… — он хмыкнул. — Знаешь, Разумовский, я начинаю думать, что ты и есть те самые «обстоятельства». Ты как камень, брошенный в наше тихое больничное болото. И от тебя идут круги, которые меняют все вокруг. И не всегда в лучшую сторону. Будь осторожен.
— Кстати, что там с Журавлевым? — спросил я, усаживаясь в кресло для посетителей. — Все еще копает под меня?
Шаповалов тяжело вздохнул и потер переносицу.
— Копает. Молча, методично, упорно. Как крот. Перерыл все истории болезней, которые ты вел за последний месяц. Опросил половину персонала. Даже уборщиц допрашивал — не видели ли они чего подозрительного.
— И?
— И ничего. Пусто. Потому что нечего найти. Ты работаешь чисто, как стеклышко. Но он не сдается.
Упорный гад. Но это даже хорошо. Пока он занят мной, он не лезет к другим. Я как громоотвод, принимаю весь удар на себя, давая остальному отделению спокойно работать.
— Ладно, ладно. Хватит о грустном. Кстати, — он полез в ящик стола, и на его лице появилась хитрая ухмылка, — у меня для тебя есть сюрприз.
— Неужели внеочередное повышение? — предположил я, решив сыграть на опережение.
Шаповалов удивленно уставился на меня, его рука замерла на полпути к ящику.
— А ты, я смотрю, не только диагност, но и пророк. Откуда знаешь?
— Барон с графом Каменским проболтались за завтраком. Целитель третьего класса, верно?
— Верно, — он достал из ящика официальный бланк Гильдии и протянул его мне. — Официальное уведомление из Владимира пришло еще в пятницу. Награждать тебя нужно будет завтра утром, но я не дотерплю. Поздравляю. Похоже это самое быстрое повышение в истории медицины.
И самое коррумпированное. С другой стороны, это всего лишь ранг, который я давным давно перерос. Так что даже хорошо что они за него заплатили.
— Фон Штальберг и Каменский это и организовали, — сказал я, откладывая бумагу. — Они вообще кое-что серьезное затевают. И нам нужно будет об этом поговорить.
— Хорошо, поговорим. Но потом. Сейчас у меня важная встреча с поставщиками — распределяем новое оборудование для реанимации, которое Кобрук выбила у Журавлева. Вечером зайди ко мне, все подробно обсудим.
— Договорились.
Шаповалов ушел. Я остался один.
Хорошо. У меня есть несколько часов. Нужно провести их с пользой и посвятить пациентам.
Я сел за компьютер, чтобы заняться рутиной — проверить своих пациентов. Кто выписался, кому стало лучше, кого перевели. Но мысли уже были заняты предстоящей «битвой» за диагностический центр.
Только я открыл базу данных пациентов, чтобы погрузиться в спокойную воскресную рутину, как дверь в ординаторскую распахнулась, и внутрь буквально влетел Максим Фролов-Суслик.
Взъерошенный, запыхавшийся, глаза горят — но не от страха, а от чистого, незамутненного профессионального азарта.
— Илья! Слышал, что ты вернулся! Нужна твоя помощь! Срочно!
— Без проблем, — я встал, уже понимая, что спокойный день официально отменяется. — Что случилось?
Если Суслик в таком возбуждении, значит, там действительно что-то нетривиальное. Он не из тех, кто паникует по пустякам. После истории со смертью отца он стал осторожным, даже слишком. А сейчас — горит. Значит, нашел загадку, которую не может решить, и это его заводит.
— Пойдем, по дороге расскажу! — он нетерпеливо махнул рукой, развернулся и побежал по коридору.
Я поспешил за ним. Фырк, до этого дремавший в кармане, высунул голову и быстро перебрался ко мне на плечо.
— Опять приключения? — проворчал он. — Ты их притягиваешь, как магнит ржавые гвозди!
— Не я их притягиваю, — мысленно ответил я, следуя за Фроловым. — Они меня находят. Или, скорее, меня находят люди, которые сталкиваются с ними. Я как последняя инстанция, куда несут самые безнадежные случаи.
— Вчера вечером привезли одного интересного типа, — начал Фролов, пока мы быстро шли по пустым коридорам. — Кирилл Бельский, сорок семь лет. Знаешь такого?
— Фамилия не знакома. Кто он?
— Владелец сети пивных баров по всей области. «Хмельной дом», «Пенная радость», еще парочка. Очень богатый, влиятельный, связи везде.
Богатый пациент.
Это всегда проблемы. Они видят в тебе не лекаря, а обслуживающий персонал. Требуют особого отношения, лучших палат, самых дорогих лекарств, даже если они не нужны. Угрожают судами по любому поводу. Давят на руководство. С такими всегда нужно быть начеку.
— Так что с ним? — спросил я.
— Привезли вчера с дикими, разлитыми болями в животе, — Фролов говорил быстро, сбивчиво, явно взволнованный. — Рвота фонтаном, тошнота, живот напряжен, как доска. Классический острый живот, картина перитонита. Дежурная бригада уже операционную готовила.
— Перитонит? — я нахмурился. — А причина? Перфорация язвы? Острый аппендицит с прободением? Заворот кишок?
