— Ну, если так… — Фырк немного смягчился, но все еще дулся. — Тогда в следующий раз требую официального признания моих заслуг! С занесением в личное дело и премией в виде двойной порции орешков!
— Договорились, — кивнул я. — А сейчас у меня к тебе серьезный разговор. Почему ты тогда, когда я тебя просил посмотреть Гераськина в первый раз, ничего не увидел? Ведь проблема уже была, судя по его состоянию.
Фырк как-то сразу сник. Его пушистый хвост поник, а ушки виновато прижались к голове.
— Я не знаю, двуногий, — пробормотал он, и в его голосе прозвучали незнакомые мне до этого нотки растерянности и… стыда? — Я смотрел… честно смотрел! Но ничего такого не увидел. Только обычные послеоперационные изменения, небольшой отек. А вот эту дырку в анастомозе… ее как будто не было! Или я просто ее не заметил.
Он выглядел таким расстроенным, что мне даже стало его немного жаль. Кажется, этот случай действительно выбил его из колеи. Он, видимо, привык считать себя непогрешимым диагностом, а тут — такой прокол.
— Может, я устал? — неуверенно предположил он. — Или моя чуйка дала сбой? Я не знаю, двуногий, правда, не знаю. Мне так стыдно…
И с этими словами он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив меня в полном недоумении. Такого с ним еще не бывало. Он никогда не признавал своих ошибок, а только еще больше язвил и отшучивался.
А тут — такое самобичевание. Странно.
Я остался один в пустой ординаторской, размышляя над поведением Фырка. Мог ли он действительно не увидеть такую серьезную проблему из-за простой невнимательности? Вполне возможно.
В конце концов, он хоть и дух (или кто он там на самом деле), но не всевидящее око. И он тоже может ошибаться, как и все мы. А это значит, что слепо доверять его диагнозам нельзя. Его нужно контролировать, перепроверять, использовать его как очень точный, но все же вспомогательный инструмент. Не волшебную палочку, которая решает все проблемы одним махом, а скорее, глаза, которые видят то, что скрыто от меня, но которые нужно направлять и проверять.
И еще одна мысль не давала мне покоя. Фырк всегда производил впечатление очень старого, опытного и всезнающего существа. А тут — такая детская растерянность и обида. Как будто он не такой уж и опытный, как хочет казаться. Как будто он сам еще учится.
Интересная теория.
Остаток дежурства прошел на удивление спокойно. Никаких экстренных вызовов, никаких форс-мажоров. Я сделал еще один обход, проверил назначения, заполнил необходимые бумаги. Пациенты мирно спали, и даже Фырк больше не появлялся, видимо, переживая свою трагедию где-то в астрале.
Единственным развлечением для меня были периодические встречи с Кристиной Волковой на сестринском посту. Она, кажется, окончательно убедилась в моих экстраординарных способностях и теперь смотрела на меня с плохо скрываемым обожанием.
И каждый раз, когда я проходил мимо, она, как бы невзначай, облизывала свои пухлые губки и строила мне такие глазки, что у меня самого начинало немного зудеть… Ну в общем, вы поняли. Да уж, с этой девушкой скучать точно не придется.
Под утро, когда до конца моего показательного дежурства оставалось всего пара часов, мне все-таки удалось немного вздремнуть прямо в старом скрипучем кресле в ординаторской. Сказалась усталость от предыдущего суматошного дня и бессонной ночи с Вероникой, да и ночное происшествие с Гераськиным добавило адреналина, который теперь сменился приятной тяжестью во всем теле.
Проснулся я оттого, что затекла шея. С твердым намерением сделать последний перед сдачей смены обход, я вышел из ординаторской.
Обойдя палаты и убедившись, что все мои ночные подопечные мирно спят и не выказывают признаков беспокойства, я направился обратно в ординаторскую, чтобы сделать необходимые записи в журнале и подготовиться к приходу дневной смены.
И как раз на полпути, в длинном больничном коридоре, я увидел приближающуюся троицу моих коллег-хомяков. Они шли довольно бодро, о чем-то оживленно переговариваясь, и, завидев меня, кажется, даже немного ускорили шаг, явно стремясь первыми добраться до заветной двери ординаторской.
— О, смотри-ка, двуногий! — Фырк, как ни в чем не бывало, материализовался у меня на плече, сверкая своими наглыми синими глазищами. — А вот и наши труженики тыла пожаловали! Как на работу спешат, прямо любо-дорого посмотреть! Сразу видно — будущие светила медицины!
— С возвращением, Фырк, — я мысленно кивнул ему, но он, кажется, пропустил мое приветствие мимо ушей, увлекшись созерцанием хомяков.
Эти трое действительно почти бегом добрались до двери. Суслик-Фролов, как истинный джентльмен (или просто желая выслужиться перед Белочкой), распахнул перед ней дверь, пропустил ее вперед широким жестом, потом так же галантно пропустил Пончика-Величко.
Но когда в проем двинулся я, Суслик, который, видимо, решил, что его миссия выполнена, резко шагнул вперед, едва не снеся меня с ног. Еще немного, и я бы точно ему врезал, чисто инстинктивно. Да уж, с координацией у этого будущего светила были явные проблемы.
