— И вам доброе утро, коллеги! — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально, хотя так и подмывало съязвить что-нибудь по поводу их утренней резвости.
Они только что-то невнятно пробурчали в ответ, даже не посмотрев в мою сторону. Я про себя отметил, что их вчерашнее подобострастное восхищение куда-то испарилось. Теперь они вели себя как-то настороженно и даже немного враждебно.
— Ага, дошло до них наконец-то! — тут же прокомментировал Фырк. — Поняли, хомячки, что ты им не просто милый адепт-герой, а самый настоящий конкурент! И что из-за тебя кто-то из них может пролететь мимо теплого местечка в команде Шаповалова, как фанера над Парижем! Вот и надулись, как мыши на крупу!
Я мысленно с ним согласился.
Похоже, крысиные бега начались. Что ж, мне от этого, как говорится, ни горячо, ни холодно. Я за место в команде Шаповалова не цеплялся, мне главное было просто работать в хирургии и развиваться. А вот то, что эти трое теперь могут начать мне пакостить исподтишка, — это было уже неприятно. Лишь бы под ногами не путались и пациентам не вредили.
Я сел за компьютер, чтобы проверить истории болезней и дождаться Шаповалова. Нужно было официально сдать ему дежурство. Тут Белочка-Борисова, которая до этого с преувеличенным усердием листала какой-то медицинский журнал, вдруг подошла ко мне.
— Илья, — она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более невинно и заботливо.
— А ты чего домой не идешь? Смена же твоя уже закончилась. Устал, наверное?
Я пожал плечами.
— Да нет, не особо. Хочу дождаться Игоря Степановича, сдать ему дежурство, доложить о пациентах. Порядок должен быть.
Тут в разговор влез Суслик-Фролов.
— Да брось ты, Разумовский! — он пытался выглядеть безмятежным. — Не нужно ему ничего сдавать! Адепты и подмастерья на дежурстве — это так, для галочки. Мы же просто учимся, помогаем по мелочи. Никто от нас официальных отчетов не требует.
— Да-да, — поддакнул Пончик-Величко, пытаясь изобразить на своем круглом лице сочувствие. — Ты же, наверное, всю ночь глаз не сомкнул! Устал, как собака! Спать тебе нужно, а не Шаповалова ждать! Он все равно позже всех приходит! Иди домой, отсыпайся!
— А вот это уже чистой воды провокация, двуногий! — тут же встрепенулся Фырк. — Хотят, чтобы ты свалил по-тихому, а они потом Шаповалову на тебя настучат, что ты дежурство бросил и пациентов без присмотра оставил! Вот же гаденыши мелкие! Я на своем веку много всяких интриганов повидал, но чтобы вот так, в открытую…
— Я и сам это прекрасно понимаю, Фырк, — мысленно остановил я его. — Субординация, отчетность, передача смены — это основы. А эти хомяки, похоже, решили сыграть со мной в нечестную игру. Ну что ж, посмотрим, кто кого.
Вслух же я сказал, мило улыбнувшись этой троице:
— Очень польщен вашей заботой, коллеги. Но я все-таки предпочитаю дождаться Игоря Степановича. У меня есть что ему рассказать о прошедшей ночи. Да и порядок есть порядок.
Хомяки тут же как-то скисли и потеряли ко мне всякий интерес. Кажется, они немного расстроились, что их хитроумный план не сработал. А я про себя только усмехнулся. Наивные!
И тут, как по заказу, в ординаторскую вихрем влетел сам Шаповалов. Вид у него был на удивление бодрый и даже какой-то довольный.
— Так, лабораторные животные! — рявкнул он на своих интернов, которые тут же подскочили со своих мест. — Какого черта вы здесь прохлаждаетесь⁈ Пациенты уже заждались ваших умных лиц и гениальных назначений! Это я все в кавычках сказал, если что, — он махнул, думая пальцами обеих рук в воздухе. — Марш по палатам, обход делать! Живо!
Хомяки пулей вылетели из ординаторской, едва не сбив друг друга с ног. Шаповалов проводил их насмешливым взглядом, потом повернулся ко мне.
— А, Разумовский! Еще здесь? Ну, как прошло твое первое боевое дежурство? Никто не умер по твоей вине?
Я встал.
— Доброе утро, Игорь Степанович. Дежурство прошло относительно спокойно. Если не считать одного экстренного случая. Пациенту Гераськину Семену Петровичу ночью стало резко хуже. Мной был поставлен предварительный диагноз: несостоятельность гастроэнтероанастомоза, перитонит. Он был экстренно взят в операционную дежурной бригадой под руководством Арсения Валерьевича Зубова. Насколько мне известно от коллег, диагноз подтвердился, операция прошла, и пациент сейчас находится в реанимации, состояние оценивается как стабильно тяжелое.
Шаповалов удивленно хмыкнул.
— Надо же! Прям-таки спас! — он как-то странно улыбнулся. — А ты, Разумовский, я смотрю, не теряешь времени даром и уже вовсю консультируешь наших дежурных хирургов? Ну что ж, герой, можешь идти домой. Заслужил. А подробности я и так уже знаю. Мне тут Волкова щас целую поэму напела о твоих невероятных диагностических способностях и о том, как ты там чуть ли не в одиночку пациента до операционной дотянул, пока все остальные репу чесали.
Я слегка удивился. Не ожидал такой осведомленности. И уж тем более такой положительной реакции.
