Тут я вспомнил, что весь день, если не считать утреннего омлета, у меня во рту и маковой росинки не было. Желудок тут же отозвался на эту мысль таким громким и жалобным урчанием, что, казалось, его услышал весь автобус. Да уж, голод не тетка, а я сегодня определенно заслужил хороший ужин.
Я снова достал телефон. Экран снова тут же ожил, извещая о целом шквале непрочитанных сообщений. Все от Вероники. Она явно волновалась. Я быстро пробежал глазами по последним:
Вероника: «Илья, что происходит⁈ Мне только что сказали, тебя какие-то типы в костюмах из Гильдии увели! Это правда⁈ Куда они тебя забрали⁈ Я сейчас с ума сойду!» (Время отправки — примерно час назад)
Вероника: «Разумовский, ответь!!! Я уже обзвонила все известные мне телефоны Гильдии, никто ничего не говорит! Если с тобой что-то случится, я этого не переживу! Ты слышишь⁈» (Время отправки — полчаса назад)
Вероника: «Илюш, ну пожалуйста, дай хоть какой-то знак, что ты жив и с тобой все в порядке! Я очень беспокоюсь! У меня тут ужин стынет… и не только ужин… Я приготовила кое-что вкусное… и себя… Если ты сейчас же не ответишь, я сама пойду штурмовать околоток!» (Время отправки — минут десять назад).
К последнему сообщению была прикреплена фотография. Я открыл ее и едва не присвистнул. Вероника стояла на своей кухне, в одном коротеньком шелковом халатике, который едва прикрывал ее прелести, и с половником в руке изображала примерную домохозяйку.
Взгляд ее при этом был таким томным и обещающим, что у меня сразу все мысли о Гильдии и инквизиторах улетучились.
Я усмехнулся. Ну, Вероника, ну, артистка! Умеет же она поднять настроение даже в такой ситуации.
«Привет, красотка! — быстро набрал я ответ. — Только что вышел на свободу. Не переживай, со мной все в порядке, жив, здоров, почти невредим. Просто небольшое недоразумение с Гильдией, уже все уладили. Еду домой, умираю от голода. Если приглашение еще в силе, буду минут через двадцать»
Отправил. Ответ прилетел почти мгновенно. Новое сообщение и еще одна фотография. На этот раз Вероника уже сняла халатик и была в одном умопомрачительном кружевном белье, кокетливо поправляя бретельку.
«Конечно, в силе, мой герой! Жду с нетерпением! И постарайся не заблудиться по дороге, а то ужин остынет, а я… я могу и перегреться от ожидания!»
Я расплылся в довольной улыбке. Да уж, эта девушка точно знала, как заставить мужское сердце биться чаще. Все проблемы и неприятности сегодняшнего дня как-то сразу отошли на второй план. Сейчас главным было — добраться до Вероники и ее «ужина».
Дверь мне открыла сама Вероника. И, не говоря ни слова, тут же впилась мне в губы таким жарким и страстным поцелуем, что я на мгновение забыл и про Гильдию, и про Мышкина, и даже про свой урчащий от голода желудок. Она буквально втащила меня в квартиру, не разрывая поцелуя, и только на кухне, немного отдышавшись, отстранилась.
— Наконец-то! — выдохнула она, и ее глаза сияли таким счастьем, что я невольно улыбнулся. — Я уж думала, ты до утра там у них просидишь!
Она тут же засуетилась, поставила передо мной глубокую тарелку с дымящимися, ароматными щами, потом — тарелку поменьше с рассыпчатым рисом и аппетитным куском жареной рыбы, а рядом — небольшую пиалу со свежим овощным салатом. Все выглядело невероятно аппетитно, и мой желудок издал такой громкий и благодарный стон, что Вероника рассмеялась.
— Ох, знала бы ты, что я сегодня пережил… — начал было я, собираясь рассказать ей о своих приключениях в Гильдии.
Но она тут же приложила палец к моим губам.
— Тссс! Никаких разговоров, пока не поешь! — строго сказала она, но в глазах ее плясали смешинки. — Главное, что ты жив, здоров и цел. А твой увлекательный рассказ о том, как ты в очередной раз спасал мир от вселенского зла, может и подождать. Сначала — ужин. А потом… потом все остальное.
Я с благодарностью посмотрел на нее. Хорошая Вероника все-таки. Заботливая. И очень красивая. Я с энтузиазмом принялся за еду. Щи были просто божественными, а рыба… рыба таяла во рту. Кажется, я не ел ничего вкуснее за всю свою вторую жизнь.
Уже через пару часов, когда с ужином было покончено, все подробности моего задержания и освобождения были рассказаны Веронике (она, конечно, была в шоке от истории с Мариной Ветровой и очень возмущалась действиями Гильдии), а мы сами лежали в ее кровати. Она пристроилась на моей груди и ласково поглаживала ее. А я погрузился в собственные мысли. Особенно меня беспокоила ситуация с Мариной Ветровой.
Я и в прошлой жизни, чего уж греха таить, не раз сталкивался с неблагодарными пациентами или их слишком уж ретивыми родственниками. Бывало всякое — и жалобы необоснованные писали, и в суды подавали, и грязью в интернете поливали. Но Марина…
Марина была совсем не похожа на таких. Я прекрасно помнил, как она сама, чуть ли не силой, тащила меня к Сеньке, умоляя его осмотреть, как она верила мне, как благодарила потом за спасение сына.
И вдруг — такое! Обвинения, очная ставка… Это никак не укладывалось у меня в голове.
