— Возраст и ранг, уважаемая, — я развел руками, — далеко не всегда являются показателем истинного профессионализма. Иногда и молодые адепты могут видеть то, чего не замечают убеленные сединами Целители.
— Так, достаточно препирательств! — Мышкин стукнул ладонью по столу. — Госпожа Ветрова, я так понимаю, вы хотите, чтобы мы провели экспертизу и выяснили, действительно ли адепт Разумовский применял к вашему сыну какую-то неизвестную мазь, и могла ли она вызвать ухудшение его состояния?
— Да! — Марина решительно кивнула. — Я хочу, чтобы вы провели полную диагностику моего сына! Взяли у него все необходимые анализы и выявили наличие в его организме каких-либо посторонних веществ! Я читала в интернете, что если этот Разумовский действительно давал ему проклятое зелье, то следы ее еще должны были остаться в организме! Я хочу знать правду!
«Проклятое зелье»? Ну, это уже слишком. Похоже, кто-то действительно очень хорошо обработал бедную женщину, внушив ей всякие глупости.
— «Проклятое зелье», говорите? — Мышкин задумчиво посмотрел на Марину, потом на меня. — Что ж, это очень серьезное обвинение. И мы, безусловно, проведем все необходимые проверки и экспертизы. А пока…
Мышкин тяжело вздохнул и, обведя нас взглядом, произнес:
— Что ж, адепт Разумовский, госпожа Ветрова, я вижу, что к консенсусу мы с вами сегодня так и не придем. Очень жаль. В таком случае, госпожа Ветрова, вы пока можете быть свободны. Благодарю вас за уделенное время и ценные показания. Мы с вами свяжемся дополнительно, если это потребуется.
Марина молча кивнула, быстро поднялась и, не глядя в мою сторону, почти бегом выскользнула из кабинета.
— Иди-иди, змея подколодная! — тут же злобно прошипел Фырк ей вслед. — Надеюсь, тебе твой Сенька потом спасибо скажет за то, что ты его спасителя под монастырь подводишь! Хотя… что-то мне подсказывает, что она не по своей воле это делает. Уж больно у нее вид был испуганный.
Когда за Мариной закрылась дверь, Мышкин снова повернулся ко мне. Его лицо стало еще более серьезным, а в глазах появился какой-то холодный блеск.
— А вот с вами, молодой человек, — он сделал многозначительную паузу, — нам нужно что-то решать. И решать кардинально.
— Вы же и так меня уже, по сути, посадили в камеру, — я усмехнулся. — Куда уж кардинальнее?
— Ну, во-первых, это была не камера, а всего лишь комната для временного ожидания и проведения следственных мероприятий, — Мышкин кашлянул. — А во-вторых…
— То-то я смотрю, слишком уж комфортабельно для обычной камеры! — тут же встрял Фырк. — Ни тебе крыс, ни паутины по углам, ни соседа-уголовника с фингалом под глазом! Скукота!
— То есть, вы хотите сказать, что отпустите меня? — я с надеждой посмотрел на следователя.
— Не совсем, адепт Разумовский, не совсем, — Мышкин загадочно улыбнулся.
— Ну что опять? — простонал Фырк. — Я так и знал, что все не может быть так просто! Сейчас он тебе предложит сделку с дьяволом или потребует, чтобы ты ему пятки почесал!
Я прыснул от смеха.
— Фы-ы-ырк! — с укором сказал я.
Хорошо Мышкин в этот момент поднялся из-за стола и не видел моего смешка. Он подошел к старому шкафу, который занимал почти всю стену, и, порывшись в его недрах, достал оттуда небольшую бархатную коробочку. Он открыл ее и извлек на свет два странных браслета, сделанных из какого-то темного, тускло поблескивающего металла.
— Видите ли, Илья, — он снова сел за стол и положил браслеты перед собой. — Ситуация у нас с вами, прямо скажем, неоднозначная. С одной стороны — серьезные обвинения, которые мы не можем игнорировать. С другой — ваш несомненный талант, о котором мне уже успела доложить сама главврач Кобрук. А лекари, как я уже говорил, нам сейчас очень нужны. Страна на пороге серьезной эпидемии, и каждый целитель на счету. Ваши знания и ваш нестандартный подход к диагностике могли бы очень пригодиться. Особенно в хирургии.
— Да-да, пригодились бы! — тут же поддакнул Фырк. — Он у нас хирург от бога! Первоклассный! Не чета тем вашим коновалам, которые аппендицит от беременности отличить не могут!
— Но, — Мышкин строго посмотрел на меня, — поскольку расследование по вашему делу еще не закончено, и мы не можем рисковать безопасностью потенциальных пациентов, а также свидетеля обвинения, госпожи Ветровой, мы должны принять определенные меры предосторожности. Вот, ознакомьтесь.
Он протянул мне официальный бланк, скрепленный внушительной имперской печатью Гильдии Целителей. Я быстро пробежал глазами по тексту. Суть сводилась к следующему: на время проведения расследования по моему делу мне предлагался выбор — либо добровольное заключение в следственный изолятор Гильдии (и думается мне это не то самое комфортабельное место, где я уже успел побывать), либо… либо я соглашаюсь носить вот эти самые браслеты.
Браслеты эти, как следовало из описания, были специальным артефактом, который полностью блокировал исходящую «Искру» носителя, то есть, лишал меня возможности использовать любую целительскую магию.
