Разом вспоминая все деревенские легенды о топях, я попятилась. Падение метеорита и мертвых с кладбища может поднять, мало ли что. Нужно было уйти отсюда как можно быстрее.
Как только я осознала, что тень преграждает путь к деревне, моё сердце ушло в пятки. Туман начал сгущаться, и очертания тени становились всё более выразительными и угрожающими. Я медленно отступала, стараясь двигаться как можно тише. Каждый шорох под ногами казался громким, вызывая беспокойство о том, что любой звук может спровоцировать атаку.
Понимая, что прямой путь назад был отрезан, я решила идти обходным. Это было рискованно, так как мне приходилось углубляться ещё больше в болото, в места, где я бывала нечасто. Но альтернативы не было.
Постепенно я заметила, что тень не следует за мной — по крайней мере, так казалось. Это дало мне немного уверенности.
Путь обратно к деревне вёл через опасный участок болота, известный своими токсичными парами гниения. Даже несколько минут в едком тумане лишали сознания, а уж продолжительное пребывание, без сомнения, заканчивалось смертью.
Я знала, что мне нужно пересечь эту зону как можно быстрее, моя скорость в мокрых грязных юбках была как у столетней старушки. Зато ни один зверь или болотный монстр не последует за своей жертвой в это гиблое место.
Двигаясь вперёд, я тщательно прикрывала лицо шарфом, но едва ли это помогало. Внезапно среди зеленоватого тумана и мертвой тишины, мои глаза уловили нечто необычное — человеческую фигуру, застрявшую в грязи на краю тропы.
Сначала я приняла землисто-серую фигуру за утопленника, метеорит так перетряхнул болото, что всплыть могло все что угодно. Мертвое оно хотя бы безобидное. Я собралась пройти мимо и вдруг почувствовала то, о чем мечтала забыть последние годы: проснулся мой Дар.
Дар, который делал меня одним из лучших лекарей долины.
Дар, из-за которого я, один из лучших лекарей долины, торчала в этой глухой болотной деревне.
Моё сердце забилось быстрее. Я осторожно подошла ближе к телу, каждый шаг вызывая волну мути вокруг ног. Придерживая шарф на лице и стараясь дышать как можно меньше, я наклонилась к фигуре, чтобы проверить, нет ли признаков жизни. Но ответ я уже знала, и он мне не нравился.
Как вытащить отсюда это полуживое, покрытое скользкой грязью тело? Судя по всему, это был мужик внушительных размеров. Больше меня раза в два…
Действовать нужно было стремительно, я скинула с себя юбки и, используя посох, как рычаг, перевалила тело мужчины на них. Это потребовало значительных усилий, и мои мышцы не сказали спасибо. Я закутала его в ткань, как в кокон и, перевязав юбки ремешками от сумок, поволокла его прочь.
Мне удавалось тащить тело по тропе довольно быстро, но только потому, что тропа была мелкой и склизкой. В другое время я бы набрала пару бутылей этой слизи, но это в другое время.
К нашей удаче, порыв ветра от метеорита немного развеял токсичное марево, а иначе мы бы оба сгинули. Вот о себе напомнила и моя вторая проблема: из-за Дара — я не могу оставить раненого в беде.
Будь это самый последний мерзавец на земле, все равно буду лечить. Вылечу, а потом убью, наверное, не знаю.
Мысли путались, голова кружилась до тошноты, но, к счастью, я знала дорогу так хорошо, что ноги сами вынесли меня обратно к кладбищу. Никогда не думала, что буду так рада видеть чьи-то могилы.
По дороге ко мне уже спешила Агата. Перед глазами плыло, но сложно было не узнать ее пышную черную фигуру, семенящую ко мне, кажется, она не одна, а с рыбаками. Ну и славно, ну и славно…
— Непонятные осадки, значит?! — выпалила я и потеряла сознание.
Тьма окутала меня, и я погрузилась в бездну, и тут же перед моим внутренним взором начали появляться образы. Видения, которые нашептал Дар.
В густом, удушающем тумане, среди мертвенно-серого пейзажа, я увидела фигуру, лежащую на земле. Мужчина, которого я спасла. Спасла ли? Что-то черное и липкое медленно расползалось по его венам, словно густая смола, заполняя каждую жилку, каждую клеточку.
С каждым ударом сердца тьма всё больше захватывала его тело, перекрашивая кожу в мрачные оттенки ночи.
Фигура содрогнулась в мучительной агонии, из горла вырвался глубокий, звериный рык, похожий на раскат грома, который эхом разнёсся по мрачному пейзажу. Этот звук был пропитан болью и яростью, пронизывая всё вокруг.
Я стояла в стороне, не в силах отвести взгляд. Из спины мужчины с треском начали вырастать крылья. Они были покрыты той же черной, липкой субстанцией, что и его вены. Крылья расправились, заслоняя собой серое, безжизненное небо. Он взмахнул ими. Раз. Другой.
Но из-за черной дряни мужчина так и не смог взлететь, силы оставили его. Крылья опустились, бессильно свисая по бокам. Черная смола, которая прежде наполняла его вены, начала твердеть и трескаться, его тело превращалось в комок засохшей болотной грязи. Грозный рык превратился в хриплый шепот, а затем и вовсе стих.