— Я нашёл ему кормилицу. Он рос при дворце, но был замкнутым и молчаливым, почти ни с кем не контактировал. Я пытался быть рядом, хотя знал, что отец велел держать его подальше. Макс тянулся к Амброзию, даже не понимая, что тот не видит в нём сына. Глупо было позволять им видеться. Но мне казалось, что мальчику нужно хотя бы что-то, за что можно держаться.
Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть непрошеные эмоции.
— А теперь этот «малыш», как ты его назвала, отравил двух человек. Помогал предателю, который никогда ничего для него не сделал. Отец был прав — с такими, как Амброзий, нельзя быть мягким.
Я, тяжело выдохнув, покачала головой:
— Несчастный ребёнок. Ему просто не хватило тепла, Эйден.
Эйден резко поднялся, словно эти слова ударили больнее, чем всё, что я могла сказать.
— Тепла? — в его голосе звучала горечь. — Я пытался. Видимо, этого было недостаточно. Неважно, за свою мягкотелость я поплатился. Как быть с Максом? А если отец решит и его заточить в темницу?
Я вздохнула. Похоже, в этом весь Эйден. Старается быть непроницаемым, спокойным, равнодушным, но в душе желает всем добра. Потому у него в свите однорукий камердинер, одноногий мажордом, громила Юджин, который сущее дитя, сын предателя. За каждым своя история.
— Ты не мягкотелый, — с улыбкой сказала я, протягивая ему руки, — не ругай себя.
Эйден сел на край кровати, позволяя себя обнять. Я больше ничего не говорила, он тоже. Просто через несколько минут меня сморил сон, а Эйден, похоже, всерьез решил не оставлять меня одну ни на минуту.
Утром нас обоих разбудил настойчивый стук в дверь. Я приоткрыла глаза и увидела, как Эйден поднял голову с подушки, прислушиваясь.
— Войдите, — произнес он хрипловатым от сна голосом.
Дверь слегка приоткрылась, и в проеме показался Юджин. Его массивная фигура заполняла почти весь дверной проем, а в руках он держал несколько платьев и расческу.
— Простите, генерал, дама, — промямлил он, стараясь говорить тише. — Там вашество ждет на завтраке. Жан передал вещи даме Эллиане.
— На завтрак? — удивился Эйден.
— Король?! — пискнула я.
Мы переглянулись. Честно говоря, ни к какому завтраку мы готовы не были. От усталости мы уснули, как были! Я с ужасом поняла, что сок от стеблей плюща въелся в ткань, а местами не засох, а остался липким. На подоле, кажется, были пятна от крови. На шее наверняка синяки. Эйден пах гарью, камзол смялся, черные волосы спутались.
— Эм… передай, что мы сейчас…
Эйден вскочил с кровати, забрал вещи у Юджина и вытолкал растерявшегося здоровяка за дверь.
— Отец не любит, когда опаздывают.
— Формально он нам времени не назначал, — я с трудом поднялась, чувствуя, что буду хромать еще неделю.
Эйден повесил платья на стул, положил расческу и направился к шкафу доставать свой мундир. Я заметила, как аккуратно он был развешан, каждая деталь на своем месте.
— У тебя совсем скоро будет шанс сказать ему это в лицо.
Я подошла к стулу, посмотрела на предложенные наряды. Одно из них сразу привлекло мое внимание: изящное, с тонкой вышивкой и переливающейся тканью. Я провела пальцами по мягкому материалу, и сердце сжалось. По изяществу и красоте я без труда поняла, что его сшил Амброзий.
— Что-то не так? — спросил Эйден, заметив мое замешательство.
Я подняла на него взгляд.
— Я не могу надеть это платье, — тихо сказала я, — а это не подходит.
Второе платье было пошито из старого шерстяного сукна. Я заносила его так, что местами ткань свалялась в катышки. Агата шутила, что в нем можно милостыню просить. Теперь не до смеха.
— Как я появлюсь перед твоим отцом в этом?
— Это ты себя еще в зеркало не видела, — улыбнулся Эйден.
Я обернулась на жест Эйдена, но никакого зеркала за моей спиной не было.
— Не смешно! — насупилась я, осознав, что это шутка, — твой отец меня и так не любит.
— Он никого не любит, — пожал плечами Эйден.
Я набрала в рот воздуха, чтобы высказать все, что думаю насчет неуместного юмора. Подумаешь, король решил, что я предательница, отравительница и кинул меня за решетку, грозясь отобрать Дар. Мелочи! Завтрак пройдет чудесно.
Но Эйден, выбрав мундир, разделся по пояс и склонился над раковиной, наскоро умываясь водой из кувшина. Мой взгляд скользнул по крепкому торсу Эйдена, и я отвернулась, краснея до кончиков ушей. Это природный магнетизм дракона или…
В дверь постучали. Я осторожно подошла и выглянула в щелку. Баба Мира и Агата с вешалкой в руке. На вешалке было великолепное жемчужное платье, немного старомодное и явно дорогое.
Мягкий шелк поблескивал, как свет лунной дорожки, а мелкие жемчужные нити, деликатно вышитые по ткани, придавали наряду роскошный вид.
— Как вы догадались?! — я не смогла удержаться и почти запищала от радости и расцеловала дамочек в их напудренные щеки.
— Тут и гадать нечего, — фыркнула баба Мира, поправляя платок. — Ходишь вечно как чучундра. Это вон, из приданного.
— Мы тебе собрали, — добавила Агата, — Так королю и скажешь. С приданым ты, с хорошим.
— Спасибо, вы просто чудо! — воскликнула я и, прижимая платье к себе, поспешила к шкафу.