– В центральное отделение, недалеко от университета.
– Хорошо, скоро буду.
Можно было и не применять научную интуицию, я прекрасно понимал, что спросит майор, и знал, что моя гипотеза подтвердилась.
– Откуда вы знали, что все жертвы – девственницы? – накинулся на меня сразу майор, как я только зашел в отделение.
– Я же сказал, догадался, – медленно сказал я.
– Странные у вас, ученых, догадки, – растягивая слова сказал Виктор.
Мне было настолько плохо, что я даже не расстроился, понимая, что может последовать дальше. Логично же, что тот, кто знает подобные детали убийства чаще всего и является подозреваемым.
– Не теряйте время, я их не убивал, – вздохнул я.
– Знаю, – отвернулся майор, заходя в кабинет и приглашая войти. – Но вы должны все рассказать! Даже если это только домыслы. Откуда вы знаете, что еще будет две жертвы? И что вообще вы можете сказать об убийце?
– Портрет преступника связан с самими убийствами, – ответил я, присаживаясь в старое кожаное кресло. – Хорошо, что вы упомянули про домыслы, потому что доказать то, что я собираюсь сказать, я не могу.
– Неважно, – отмахнулся Виктор.
– Проблема в том, что я не могу вспомнить, где я точно читал об этом, – проговорил я. – Память у меня очень плохая. Но после нашей первой встречи я прочитал несколько трактатов, которые мне дал доктор истории и поговорил с главным ученым нашей лаборатории, самой современной, между прочим.
– Да говорите уже, есть хоть какие-то зацепки? – не выдержал майор.
– Речь идет не просто о хирурге, даже гениальном, – тщательно подбирая слова сказал я. – Жидкости, которые изымает преступник, положение жертв, тот факт, что все девушки были девственницами – может иметь общий знаменатель только в одном случае. Преступник интересуется алхимией.
– Вы в своем уме? – посмотрел на меня Виктор.
– В чужом уме находиться по определению невозможно, – на автомате парировал я. – Я же предупреждал, что не могу доказать то, что рассказал.
– Так еще раз, – медленно сказал Виктор. – Вы утверждаете, что преступник убивает молодых девственниц, потому что интересуется алхимией?
– Не просто интересуется, – покачал я головой. – Судя по всему, он неплохо разбирается в рецептах так называемой «черной алхимии».
– Типа подражателя? – перевел на свой язык майор.
– Думаю да, – задумчиво ответил я.
– Почему должны быть именно девственницы и что с положением жертв? – спросил майор. – Ритуальное убийство?
– Похоже на то, – медленно сказал я. – Обездвижить жертву можно не только в полночь, и вовсе не обязательно на земле. Расположить тело жертвы также можно по-другому. И если хирургу нужно изъять стекловидное тело и печень, гораздо удобнее проводить такую сложную операцию в лаборатории. Здесь расположение, время, все играет сакральную роль.
– Вам не кажется, что вы накручиваете? – недоверчиво спросил Виктор.
– Вы хотите сказать, что вам часто встречаются жертвы с высосанной жидкостью стекловидного тела и с вырезанной печенью? – резко спросил я. – Каждую полночь, уже четыре девушки.
Майор замолчал, барабаня напряженно пальцами по столу, прекрасно понимая, что ему нечего ответить на мой вопрос. Процент подобных преступлений составляет максимум один к миллиону, и он это прекрасно знал.
– Ладно, расскажите коротко, что может скрываться за подобными экспериментами, – вздыхая сказал майор. – Только не умничайте. Можете рассказать просто без кучи непонятных медицинских терминов.
– Да нет здесь никаких медицинских терминов, – поморщился я. – Мы говорим явно о сумасшедшем, который начитался древних трактатов по алхимии. Судя по сохранившимся данным об алхимических практиках, стекловидное тело, как прозрачная субстанция, считалось своего рода зеркалом, отражающим свет и содержащим жизненную силу.
– Понятно, почему преступник выбирает девственниц, – я невольно увлекался рассказом. – Чистая субстанция может быть получена только от «чистых» душ, святых, монахов и, конечно, невинных девушек.
– Найти столько монахов или святых было бы проблематично, – черный юмор явно помогал майору справится с ощущением давящего ужаса.
– Верно, – согласился я. – Метод извлечения жидкостей и органов играет большую роль. Для получения необходимых компонентов проводился специальный ритуал с использованием освященных инструментов. Разумеется, в полночь, причем при определенной фазе луны.
– Понятно, – проговорил майор. – Что с печенью?
– Печень добавляется как фильтр, очищающий от смертных изъянов, – я сам удивился насколько спокойно излагал дикие совершенно вещи. – Как я сказал раньше, нужна не сама печень, а кровь и питательные элементы. Вообще у преступника должна быть очень хорошо обставленная лаборатория. Дистилляция стекловидного тела и получение ингредиентов из печени требуют множества точных приборов и инструментов. Вообще получение вещества – это сложный алхимический процесс, для которого нужна четко выверенная температура, давление и другие характеристики.
– Да какого вещества? – не выдержал Виктор.
– Эликсира бессмертия, конечно, – удивился я собственному спокойствию, как будто рассказывал о погоде на завтра.
