– Вот именно, – проговорил майор. – Что делать не представляю. Где искать зацепки? Какие? Да и мотив меня волнует… Зачем он это делает?
– Периодичность установлена? – спросил я, сам не понимая зачем.
– Да, сутки, – майор даже немного обрадовался, что можно переключиться на обсуждение деталей. – Если специалисты правы, и преступление совершено в полночь, прошли ровно сутки после прошлого преступления. Также как, и между первым и вторым преступлением.
– Странно, – пожал я плечами.
– Какие-то предположения должны у вас быть? – с надеждой посмотрел майор. – Вы же всю жизнь в науке. Кому такое могло понадобиться?
– Медицина тут не причем, – сказал я на автомате, и прикусил язык.
– Почему? – спросил майор уже с напором. – Вы же сами сказали, что сделать подобное мог только хирург, профессиональный врач.
– Да, подтверждаю, – кивнул я. – Какие-то мысли может у меня и есть, но поверьте, это не поможет в поиске преступника.
– Все равно хотелось бы послушать, – не сдавался майор.
– Хорошо, как только я проверю, расскажу, обещаю, – сказал я искренне, подумав, что будет хоть с кем в шахматы играть в сумасшедшем доме.
Как я могу сказать майору то, что не мог вспомнить?
Майор кивнул и повернулся к остальным полицейским, давая на ходу команды увезти тело и начать криминалистическую проверку.
Я пытался избавиться от навязчивых мыслей, которые пеленой опутывали мозг. Я знал, что растянутое тело крестом и извлеченные органы имели сакральное значение. Откуда? Бред какой-то, не может же подобное происходить в современном мире! Я медленно шел обратно к учебному корпусу, пытаясь справиться с подкатывающей тошнотой и роем мыслей.
– Что там случилось, Иван Сергеевич? – на крыльце стоял проректор, с тревогой всматриваясь в подъехавшие машины и снующих полицейских.
– Поверьте мне, Андрей Васильевич, вам лучше не знать, – пробормотал я, поднимаясь по ступенькам.
– Могли хотя бы предупредить, что требуется помощь эксперта в расследовании преступления, – с укором посмотрел я на проректора.
– Я не успел, – оправдывался проректор. – Все случилось слишком быстро, в кабинет зашел целый отряд, я даже не знаю, кто вызвал полицию.
– Да неважно, – махнул я рукой.
По сравнению с тем, что я созерцал десять минут назад, все остальное и правда стало неважным.
– Лекции отменены? – спросил я, оглядывая пустой корпус.
– Конечно, – закивал проректор. – Студентов не пропустили даже во двор, на входе всех разворачивали и отправляли домой. Вы тоже можете спокойно идти домой, отдохнуть. После таких-то событий…
– Нет, если вы позволите, я пройду к себе, – задумчиво сказал я. – Надо кое-какие исследования закончить. Там срочно, для конференции.
– Разумеется, занимайтесь своими делами, – пропустил меня проректор в здание, оставшись стоять на крыльце. – Хотя мой вам совет – не работать сегодня. Стресс такая вещь, может сказаться намного позже…
Вы верите в совпадения? Я – нет.
Пока я поднимался по старинной потертой лестнице на третий этаж мозг опутывали страшные догадки, от которых я всеми силами старался избавиться.
«Прекрати заниматься ерундой, – мысленно приказал я сам себе. – Выпей кофе и взгляни на все свежим взглядом. Составь заключение, как эксперт медицины, и не лезь в дебри неподтвержденных догадок».
Мозг вообще-то редко меня слушался, живя своей собственной жизнью. Да и честно, кто-нибудь пробовал заставить себя перестать о чем-то думать? Нереально. Иногда мне казалось, что мысли имеют жидкую форму и просачиваются, даже когда усиленно пытаешься не пропускать их в мозг.
Я шел по коридору к двери собственного кабинета, пытаясь внутренне успокоиться. Проректору я не соврал, мне и правда нужно было закончить доклад на научную конференцию. По технологиям передовой медицины.
Я готовился к докладу больше двух недель. Сотрудники подготовили результаты экспериментов синтеза малых молекул, что открывало новые возможности в практической медицине. При помощи разработок появлялась возможность доставлять лекарства в органы человека, что позволило бы лечить ранее неизлечимые болезни. Все это было безумно интересно. Чисто механически я дошел до стола, в изнеможении сел и закрыл глаза.
«Надо было просто готовить доклад по малым молекулам и не выделываться», – промелькнула шальная мысль.
Меня одолевали мысли, что все в жизни взаимосвязано. Я тоже готовил доклад. По алхимическим практикам. По русским алхимикам.
– Иван Сергеевич, разрешите? – неожиданно вместе со стуком открылась дверь кабинета.
Открыв глаза, я увидел на пороге профессора исторического факультета. Мы часто обедали вместе и в некотором роде даже подружились.
– Заходите, Игорь Станиславович, – кивнул я, вставая с кресла.
– Не вставайте, голубчик, все в порядке, – замахал рукой профессор. – По слухам вы сегодня выступали медицинским экспертом… в страшном преступлении… Совершенно не понимаю, кто на такое может быть способен?
– Боюсь, у меня нет ответа на ваш вопрос, – ответил я медленно.
