– А, в Персию! Тебе нужен проводник, эфенди?107 Я ведь родом из города Кум, оттуда рукой подать до Исфагана, а на пути мне известны каждый камешек и каждый кустик.
Роб помолчал в нерешительности.
– Всякий другой поведет тебя кружным путем, трудным, вдоль побережья. Потом надо будет перевалить через Персидские горы108. А все потому, что они страшатся короткого пути через Большую Соляную пустыню. Я же могу провести тебя через пустыню от колодца к колодцу, и разбойников мы минуем.
Роб испытывал сильное искушение согласиться, памятуя, как хорошо послужил ему Шарбонно, однако в этом человеке была какая-то скрытность, неискренность, и в конце концов Роб покачал головой.
– Если ты передумаешь, господин, – сказал перс, пожав плечами, – я готов служить проводником, тебе недорого это станет.
Мгновение спустя один из высокородных паломников– норманнов, проходя мимо тюка, на котором сидел Роб, споткнулся и рухнул на юношу.
– Ах ты, тварь! – вскричал он и плюнул. – Еврей проклятый!
Роб вскочил, кровь прилила к лицу. Он видел, что норманн уже тянется к мечу.
И тут между ними оказался Зеви.
– Тысяча извинений, господин мой, тысяча извинений! С этим парнем я сам разберусь. – И отогнал Роба подальше, толкая его перед собой.
Когда они остались вдвоем, он услышал, как Зеви тараторит что-то, и покачал головой.
– Я не слишком-то понимаю наречие. И не нуждался в вашей помощи, когда столкнулся с французом, – проговорил Роб, с трудом подыскивая слова на фарси.
– Вот как? Да он бы убил тебя, бычок молодой!
– Ну, это уж мое дело.
– Ну, не скажи. Там, где полным-полно мусульман и пьяных христиан, убить одного еврея все равно что съесть один финик. Они перерезали бы множество наших, так что дело было как раз мое! – Зеви сердито посмотрел на Роба. – Интересно, что это за яхуд109, который говорит на фарси, как верблюд, на своем языке не говорит вообще, да еще и лезет в драку? Как зовут тебя и откуда ты родом?
– Я – Иессей, сын Беньямина. Еврей из города Лидса.
– А где, черт побери, находится этот Лидс?
– В Англии.
– Так ты инглиц! – воскликнул Зеви. – В жизни не встречал еще еврея, который был бы инглиц.
– Нас мало, и живем мы далеко друг от друга. Там нет настоящих общин. Нет ни рабейну, ни шохета, ни машгиаха. Нет синагог, нет домов учения, вот нам почти и не приходится слышать наречия. Потому-то я так плохо его знаю.
– Худо растить детей в таком краю, где они не чувствуют своего Бога, не слышат своего родного языка, – вздохнул Зеви. – Вообще часто это нелегко – быть евреем.
Роб спросил, известно ли Зеви о каком-нибудь большом, хорошо защищенном караване, направляющемся в Исфаган, и тот покачал головой.
– Тут ко мне подходил один проводник, – сказал Роб.
– Дерьмовый такой перс с маленьким тюрбаном и грязной бороденкой? – хмыкнул Зеви. – Этот заведет тебя прямо в руки к злодеям. И бросят тебя в пустыне с перерезанной глоткой, и оберут до нитки. Нет, – сказал он решительно. – Тебе лучше идти с караваном наших. – Он надолго задумался. – Реб Лонцано! – воскликнул он наконец.
– Реб Лонцано?
– Да, – кивнул Зеви. – Возможно, именно реб Лонцано подойдет лучше всего. – Тут неподалеку возникла ссора между погонщиками, кто-то позвал Зеви. Караван-баши скорчил недовольную мину: – Вот уж сыновья верблюдов, шакалы хворые! У меня сейчас совсем нет времени. Приходи, когда отправится в путь этот караван. Приходи ко мне в контору попозже, ближе к вечеру. Увидишь – сторожка за главным домом для странников. Тогда все, наверное, и решим.
Вернувшись через несколько часов, Роб застал Зеви в сторожке, которая служила тому пристанищем в караван-сарае. Вместе с ним сидели еще три еврея.
– Лонцано бен Эзра, – представил Зеви.
Реб Лонцано, мужчина средних лет, старший из троих, явно был и главным среди них. У него были каштановые волосы и борода, еще не посеребрившиеся сединой, однако молодым он не выглядел – слишком изборождено морщинами лицо, слишком серьезно смотрят глаза.
Остальные – Лейб бен Коген и Арье Аскари – были на вид лет на десять моложе Лонцано. Лейб – высокий и худой как жердь, Арье – коренастый, широкоплечий. У обоих загорелые обветренные лица постранствовавших по белу свету купцов, но сейчас эти лица ничего не выражали: они ждали, что скажет о вновь пришедшем реб Лонцано.
– Это торговцы, направляются они к себе в Маскат, за Персидским заливом, – объяснил Зеви и обернулся к Лонцано. – Вот, – сказал он, – этот несчастный воспитывался как гой, в далекой христианской стране, и совсем ничего не знает. Надо показать ему, что евреи всегда позаботятся о других евреях.
– А что за дело у тебя в Исфагане, Иессей бен Беньямин? – задал вопрос реб Лонцано.
– Я еду туда учиться, чтобы стать лекарем.
– Ага, медресе110 в Исфагане, – кивнул Лонцано. – Там изучает медицину двоюродный брат реб Арье, реб Мирдин Аскари.
Роб жадно подался вперед, хотел было задать несколько вопросов, но реб Лонцано не желал уклоняться от темы.
– Ты платежеспособен, сможешь уплатить свою долю расходов на путешествие?
– Да, смогу.
– Готов трудиться вместе со всеми в пути и выполнять необходимые обязанности?
