Взрыв разорвал меня на части вместе с ордой зомби, но у смерти оказалось хреновое чувство юмора — я очнулся в прошлом, за несколько часов до начала апокалипсиса. Пять лет выживания в аду не исчезли из памяти: я помню каждую деталь того, как мир превратился в кладбище, где мёртвые охотятся на живых, а псионики с нечеловеческими способностями стали новыми хозяевами мира.Знание будущего должно было стать моим козырем, но реальность преподнесла свои сюрпризы. Зомби появляются на несколько часов раньше и действуют организованнее, чем в прошлый раз. Псионические силы проснутся лишь через пару дней, до тех пор придётся полагаться на опыт и звериные инстинкты.Второй раунд в зомби-апокалипсисе начался. И он явно будет жёстче первого.
Зубы сводит от холода. Промозглый ветер прорывается сквозь потрёпанную куртку и пробирает до костей. Лежу в грязи у дороги, считаю секунды и проклинаю свою судьбу. Пальцы немеют, но отпускать рукоять пистолета нельзя — одно неверное движение, и через минуту стану жратвой для зомби или трупом с дыркой в голове. Сырая земля пахнет гнилью и кровью. Этот запах никогда не исчезает — запах нового мира.
Рядом застыл Ваня. Его глаза — два куска льда, в них ничего, кроме жажды убийства. Такой взгляд бывает только у тех, кому нечего терять. Его пальцы нервно поглаживают спусковой крючок, а на виске пульсирует вена — единственный признак, что этот человек ещё жив, а не превратился в неживую машину для убийства.
— Сейчас появится эта мразь, — шепчет он, перезаряжая свой Глок. Металлический щелчок затвора звучит как приговор. — А потом я вырву ему хребет. Медленно… чтобы эта сука прочувствовал перелом каждого позвонка.
Ванина ненависть почти осязаема — густая и тяжёлая, как смола. Ещё бы, два месяца назад Рогов, лидер банды «Немертвых», забрал его Катю. Насиловал три дня, потом убил и превратил в ходячий труп. А после привязал к воротам базы и заставил Ваню смотреть на неё целые сутки. Я помню, как нашёл его там — с потухшими глазами, шепчущего что-то своей мёртвой жене, чьё тело уже начало разлагаться.
Жестоко? Добро пожаловать в наш новый мир. Пять лет назад, когда вирус мутировал и подарил некоторым выжившим псионические способности, всё полетело к чертям. Старый порядок рухнул за считанные недели. Мир захватили мертвецы и псионики. И вторые, в основном, захватили власть над выжившими.
Кто-то стал Танком с неуязвимой шкурой, способной выдержать прямой выстрел из гранатомёта и даже не поморщиться. Кто-то — Телекином вроде Вани, способным разорвать человека на части силой мысли или сплющить стальную дверь одним движением пальца. А ублюдок Рогов превратился в Кукловода — редкий дар ментального контроля. Один взгляд в глаза — и ты больше не хозяин своего тела. Твои руки душат твоих же друзей, а ты смотришь на это через мутное стекло, не в силах что-либо изменить.
Я же стал чёртовым Лекарем. Иронично для бывшего гуманитария, правда? Когда начался апокалипсис, я был всего лишь первокурсником филфака, зубрил античную литературу и мечтал стать журналистом или писателем. Теперь вместо стихов Гомера я убиваю зомбаков, а вместо статей для студенческой газеты лечу псиоников, после не шибко удачных рейдов. И заживляю раны голыми руками, используя энергетические импульсы.
Ни разу до этого кошмара не держал в руках даже медицинский скальпель. В первый год пытался помогать выжившим своими новыми способностями, но без базовых медицинских знаний часто проваливался. Помню, как пришлось ампутировать ногу ребёнку, укушенному зомби. Мы тогда ещё верили, что ампутация поможет. Не помогла.
Рация в ухе трещит, сквозь помехи пробивается голос Самойлова.
— Четыре тачки приближаются, — звучит так, будто он жуёт гравий. — План в силе. Повторяю: ждём, пока они выйдут из поселения, и бьём на дороге.
Наконец, к воротам «Сосновки» подъезжают четыре чёрных джипа. Хромированные бамперы измазаны засохшей кровью и грязью, на боках видны следы от пуль и царапины — боевые шрамы. Из головной машины высовывается бритая голова Паука — правой руки Рогова. Его лицо покрыто татуировкой в виде паутины, которая начинается от глаз и расходится по всему черепу. Мерзкое зрелище, усугубляемое неестественно бледной кожей.
— Открывайте, мать вашу! — орёт он, лупя пистолетом по крыше. Звук разносится эхом по пустырю. — Хозяин голодный!
Ворота открываются мгновенно, как по волшебству. Эти трусы из «Сосновки» предпочли сотрудничать с бандитами, регулярно отдавая им долю припасов и женщин. Сегодня это закончится. Либо «Немертвые» перестанут существовать, либо мы перестанем дышать. Третьего не дано.
Ждём почти два часа, затаившись в кустах. Пот заливает глаза, хотя на улице холод собачий. От напряжения сводит мышцы, приходится периодически менять положение, чтобы не затекли ноги. Тело гудит от адреналина, как высоковольтный провод.
Я активирую интерфейс псионика — полупрозрачное меню перед глазами, видимое только мне. Это как дополненная реальность, только вместо каких-нибудь покемонов — твои способности отнимать или спасать жизни. Проверяю навыки: «Лечение», «Силовой удар», «Силовой щит» и новая «Силовая бомба». Для боя — кот наплакал, все-таки у меня не боевой класс, но выбора нет.
