— Чтобы дать человечеству шанс, — военный произнёс это с неподдельным воодушевлением, и его обычно холодные глаза загорелись. — Понимаешь, обычные люди с обычным оружием против этих тварей — это заведомо проигрышная партия. Но псионики… это совсем другое дело. Мы планируем собрать по-настоящему эффективные отряды, где каждый будет усиливать способности друг друга. Сначала зачистим город, район за районом. Потом — область. В перспективе — всю страну. Командир верит, что у нас есть шанс не просто выжить, а победить в этой войне. И знаешь что? Я тоже в это верю. Иначе с этими тварями не справиться.
— Какая-то логика в этом есть, — протянул я, внутренне взвешивая варианты. На данном этапе сотрудничество определенно выгоднее конфронтации, особенно учитывая мою нынешнюю позицию. — Но все же, почему такие экстремальные методы вербовки? Седативные, фиксаторы… Это немного… настораживает.
Череп провел рукой по короткому ежику волос.
— Обычные меры предосторожности. Надо было сначала проверить, насколько адекватен претендент, а то разные случаи бывают… — он слегка поморщился, и по его лицу пробежала тень неприятных воспоминаний. — Был у нас случай с одним… псиоником. Решили, что он в норме, а он перебил половину медицинского персонала, прежде чем его остановили.
Он выпрямился, словно переключаясь на более позитивную тему.
— В общем, так! Мы предлагаем взаимовыгодное сотрудничество: с нашей стороны — безопасность, пища, кров и амуниция. С вашей — помощь в борьбе с мертвяками. Особенно ценны опытные бойцы и псионики. Но стараемся спасать всех, кого найдем.
— Справедливо, — я слегка кивнул. — И что теперь?
Череп нажал кнопку на стене, и через несколько секунд в комнату вошли двое мужчин в медицинских халатах поверх военной формы.
— Снимите с него фиксаторы, — приказал Череп, жестом указывая на мои руки. — И отведите в душ. После этого я лично покажу ему комплекс.
Медики молча подошли ко мне и начали методично отстёгивать крепления. Когда руки наконец освободились, я осторожно потёр запястья, восстанавливая кровообращение и проверяя, насколько восстановилась чувствительность.
— Так что с остальными выжившими? — спросил я, стараясь не выделять никого конкретно, хотя мысли о Гончем и Алине не давали покоя.
Череп уже стоял в дверях. Он обернулся, окинув меня внимательным взглядом профессионала, оценивающего новый инструмент в своем арсенале.
— Желтоглазая в медицинском корпусе под наблюдением, — ответил он с холодной деловитостью. — Остальных уже распределяют по работе. Здесь никто не сидит без дела — каждый должен приносить пользу. Халявить не дадим никому. — Он сделал паузу и добавил с нажимом: — И тебе, кстати, тоже.
Душ был настоящим блаженством — мощные струи горячей воды смывали с тела дни грязи, пота и крови. Стоя под каскадом, я использовал оставшиеся крохи энергии, чтобы окончательно очистить организм от седативных препаратов. Интерфейс показывал критично низкий уровень: «Энергия: 4/120», но зато сознание полностью прояснилось.
После душа меня отвели в столовую — просторное помещение с длинными металлическими столами, напоминающее армейскую кают-компанию. Несмотря на утилитарный вид, здесь было чисто, светло и, что самое удивительное, многолюдно.
Я не мог поверить глазам. Десятки людей — мужчины, женщины, дети — сидели за столами, спокойно поглощая пищу. Словно не было никакого апокалипсиса, никаких толп мертвяков, пожирающих живых, никакой гибели мира, который мы знали.
Охранник, сопровождавший меня, кивнул на раздаточную линию:
— Бери поднос и становись в очередь. Порции ограничены, но голодным не останешься.
Я последовал указанию, разглядывая окружающих. Они выглядели как обычные люди — не изможденные выжившие, а словно отпускники в санатории. Чистая одежда, здоровый вид, размеренные движения. Некоторые даже громко переговаривались, обмениваясь счастливыми улыбками.
В очереди за мной встал Череп, который, видимо, наблюдал за моей реакцией.
— Впечатляет, правда? — в его голосе слышалась нотка гордости. — Двести сорок один гражданский и сто семнадцать… — он на мгновение помрачнел, — точнее, сто четырнадцать военных. Все здесь, под землей, в полной безопасности.
Я взял поднос и продвинулся к раздаче. Череп перегнулся через мое плечо и негромко сказал повару:
— Этому порцию для восстанавливающегося псионика. Шустро.
Глаза повара расширились в понимании. Он быстро кивнул и поставил на мой поднос глубокую тарелку с гречневой кашей, щедро политой мясным соусом. А рядом, к моему удивлению, литровую бутылку подсолнечного масла.
— Каша для вкуса, — пояснил повар, заметив мой взгляд. — А масло… ну, вы знаете.
Я знал. И был благодарен — масло лучше выпить сейчас, пока я все еще на грани истощения и вкус начисто отсутствует, а вот кашу оставить на потом, когда рецепторы вернутся в норму и я смогу насладиться нормальной горячей едой.
— Если нужно еще — просто подойди, — добавил повар, доброжелательно кивая. — Для псиоников у нас особый рацион. Приказ сверху.
