Голубев быстро понял, как можно использовать эту находку. Теперь он держал Костю на коротком поводке, выдавая ежедневную дозу в обмен на исцеление тех, кого сам считал нужным подлатать. При этом он тщательно контролировал размер дозы — достаточной, чтобы снять ломку, но недостаточной для полного удовлетворения зависимости. Это создавало постоянное состояние полуотчаяния-полуоблегчения. Отсутствие острой ломки для наркомана стоило дороже, чем еда или безопасность, и эта простая система быстро превратила Костю в абсолютно послушный инструмент.
— Подлатай его полностью, — негромко произнес Володя, не отрывая холодного взгляда от избитого часового. — Все повреждения, все переломы. Верни его в исходное состояние. Этот мудила должен прочувствовать всю боль заново, с самого начала.
Костик безропотно кивнул и, приблизившись к избитому, дрожащими руками прикоснулся к его груди. Он знал, что Антон и Серый действовали по отработанной схеме — наносили точные удары по лицу, рёбрам и конечностям, избегая серьезных повреждений внутренних органов. Лекарь первого уровня мог справиться с переломами, ушибами и поверхностными ранениями, но повреждения печени или разрыв селезёнки были бы выше его возможностей. Система наказания была жестокой, но продуманной до мелочей.
Медленно, словно нехотя, пальцы Кости окутались бледно-голубым свечением, проникающим сквозь ткань и кожу прямо к повреждённым тканям. Под действием псионической энергии сломанные кости срастались, трещины закрывались, ушибы и гематомы рассасывались. Чем сильнее становилось свечение, тем заметнее менялся часовой — его лицо теряло отёчность, дыхание становилось ровнее, затуманенный взгляд прояснялся. А вместе с возвращающимся сознанием приходило и понимание того, что это не конец, а только начало.
И наказание продолжилось. Каждый «круг» состоял из методичного избиения, рассчитанного на максимальную боль при минимальном риске критических повреждений, за которым следовало полное исцеление. Антон работал как хирург — точно, выверенно, зная, куда и с какой силой нанести удар, чтобы человек корчился от боли, но не терял сознание и не получил внутреннего кровотечения.
После третьего круга парень уже не мог даже кричать — только хрипел, захлёбываясь собственной желчью и кровью из разбитых губ. Физически его тело всякий раз восстанавливалось полностью, но психика не выдерживала этого бесконечного цикла боли и исцеления. Его глаза, полные абсолютного отчаяния, бессмысленно блуждали по лицам окружающих, больше не ища спасения. Толпа продолжала молча наблюдать — некоторые отворачивались, не в силах смотреть на экзекуцию, но никто не уходил, опасаясь привлечь к себе внимание Голубева.
Напряженную тишину прервал звонкий женский голос:
— А что у вас тут за веселье?
Как по команде, толпа расступилась, образуя проход для девушки в тёмно-красном кожаном плаще. Ника двигалась с грациозной уверенностью хищника на своей территории, её длинные темные волосы, собранные в высокий хвост, подчёркивали точёные скулы и необычный, чуть раскосый разрез глаз. В руках она держала помповое ружьё так естественно, словно оно было продолжением её тела.
Она приблизилась к Володе, медленно оценивая ситуацию: избитый часовой, Костя с голубым свечением вокруг рук, окружающая их безмолвная толпа.
— Сон на посту? — тихо спросила она, так, чтобы слышал только Володя.
Он кивнул, не отрывая взгляда от наказуемого.
— И сколько кругов ты ему назначил? — поинтересовалась девушка.
— Пять, — ответил Володя. — Уже третий заканчиваем.
Ника скривила губы в пренебрежительной усмешке и повысила голос, чтобы слышали все:
— Всего пять кругов за то, что этот мудак подверг опасности всю базу? — Её голос эхом разнёсся по притихшему рынку. — Володь, за такое нарушение положено как минимум десять. Сон на посту — это не просто нарушение дисциплины. Это угроза жизни каждому из нас.
Володя на мгновение дрогнул. Удивление мелькнуло в его глазах, но тут же сменилось твёрдостью. Он кивнул, выпрямляясь ещё сильнее.
— Ты права, — холодно произнёс парень. — Десять кругов.
Услышав это сквозь пелену боли, наказуемый издал жалобный стон. Костик, стоявший рядом, побледнел ещё сильнее — после десяти кругов парень мог просто не выжить, даже с его помощью.
Ника обошла вокруг Володи, её рука скользнула по его плечу в собственническом жесте. Она подошла ближе к избиваемому, наклонилась и цепко схватила его за подбородок, заставляя поднять окровавленное лицо.
— Смотри на меня, — приказала она. — Запомни это чувство. Каждый раз, когда тебе захочется поспать на посту, вспоминай его. Потому что в следующий раз тебя просто вышвырнут за ворота, к мертвякам.
Она отпустила его лицо, словно что-то мерзкое, и обвела взглядом притихшую толпу.
— Кто-то ещё хочет проверить нашу систему на прочность? — её голос был почти ласковым, но от него окружающим становилось не по себе. — Нет? Вот и правильно.
Люди опустили головы, избегая её взгляда. Кто-то сделал шаг назад, стараясь скрыться в толпе. Ника улыбнулась, удовлетворённая произведённым эффектом.
