Профессор Иванов, хороший, добрый человек, ученый, проживший самую обыкновенную для судьбы ученого человека жизнь, вдруг оказался волею судьбы и благодаря настойчивости своих родственников попаданцем. Да не простым попаданцем, а двойным. Сначала он понял, что просто попал. А через время ему объяснили, что… Короче, объяснили популярно, что попал главный герой, так попал. Не позавидуешь. Или, наоборот, обзавидуешься. Это, смотря с какой стороны посмотреть на его похождения ТАМ. Если учесть, в скольких напряженных ситуациях он побывал, сколько и каких приключений испытал, в каких экстремальных моментах новой жизни проявил бойцовские качества и различные таланты, а также насколько хорошо он усвоил уроки детективного дела. Авторы, по крайней мере, сами ни за что не хотели бы повторить его жизненный путь. Вообще, не дай Бог, уважаемые читатели, не дай Бог, или… все-таки…Ответьте себе сами, прочитав нашу очередную фантастическую сказку для взрослых.
«Фибрилляция желудочков!.. Максимальный разряд дефибриллятора!.. Еще раз!.. Остановка сердца!.. Мы его теряем!..…»
Слаженные, профессиональные действия своих коллег я наблюдал с любопытством, испытывая неописуемое умиротворение. Эту ситуацию я воспринимал абсолютно спокойно, невозмутимо, почти без каких-либо эмоций. Ну, разве что необычным казался ракурс — я внимательно рассматривал происходящее, находясь как бы сверху, из-под потолка палаты интенсивной терапии. Теперь-то я понимаю, что там безмятежно парила моя душа. Это она внимательно следила за происходящим.
Было чрезвычайно интересно, хотя я сам в течение своей долгой жизни весьма часто оказывался на месте ныне действующих медицинских работников. Ну, еще бы! Ведь я, благодаря вечной душе, наблюдал за самим собой! За собой, но на этот раз в качестве пациента. Я смотрел на то, как меня пытались вернуть к жизни мои ученики.
«Пропустить такое зрелище? Да ни за что в жизни», — последнее, что я подумал в жизни. Гм…чувство юмора и любовь к каламбурам не оставили меня и на пороге смерти. Что ж, неплохо. Очень неплохо. Не верил в это, но последним, о чем я думал и что видел перед собой как в калейдоскопе — это были различные мысли и события сегодняшнего дня, которые отображали мою истинную суть, стыдиться которой у меня не было никаких причин. Так же как не было причин моим ученикам стыдиться того, что не смогли удержать меня на этом свете…Или мне — корить себя за то, что плохо учил… Просто время подошло. Вот и все. Никто ни в чем не виноват.
Не знаю почему (вот загадка мозговой деятельности на пороге Вечности!), но у меня перед глазами не стала проходить вся моя долгая и насыщенная событиями жизнь, как это рассказывают некоторые люди. Но, странное дело, вспомнился всемирно знаменитый детектив, обладатель уникальных «серых клеточек», галантный, экстравагантный денди, щеголь, эстет — Эркюль Пуаро. Помните такого обладателя ухоженных, лихо закрученных усов и уникальной походки? Он всегда в неизменно безупречном шерстяном костюме — тройке с галстуком-бабочкой и крахмальном воротнике, с пенсне, бутоньеркой и жилетными часами Double Albert Chain. Он имеет слабость к лаковым туфлям, которые отказывался снимать даже в деревне, куда переехал после ухода на пенсию, чтобы однажды предпринять отчаянную попытку вырастить выставочный экземпляр кабачка. Чрезвычайно умный маленький бельгиец педантично и тщательно ухаживал за этим растением, и был вознагражден урожаем, правда, не без определенных трудностей.
Пролетел перед глазами также не менее широко известный гений частного сыска Ниро Вульф — бывший агент австрийского правительства в тайных сражениях Первой мировой войны, однажды чуть не умерший от голода, превратившийся в весьма тучного, неповоротливого человека с огромной умной широколобой головой. Из всех напитковболее всего предпочитавший пиво, которого выпивал до 16 бутылок в день, и не любивший курильщиков. Любимым его цветом был желтый, поэтому у него к этой цветовой гамме относились простыни, рубашки, пижама, шторы, обои и все кресла кабинета, кроме одного — красного — для заказчика сыскных услуг.
Вульф отлично знал восемь иностранных языков. Отличался необычайно тонкими кулинарными пристрастиями и сам являлся искусным поваром. Много читал, иногда три книги одновременно, а страницы любимых книг закладывал закладкой из чистого золота.
Но главной страстью, обожанием его жизни являлись орхидеи, которых у него было около 10 тысяч, любовному уходу за которыми он с великим трепетом и удовольствием уделял четыре часа ежедневно.
На пороге смерти (или уже за порогом — не знаю) я почему-то начал сравнивать себя с любимыми книжными героями. Но я и без таких торопливых, и, наверное, не к месту рассуждений в столь экстремальной ситуации знал, что мало, чем похож на сих уважаемых мужей. Кстати, а кто определяет, что в подобной ситуации к месту? У меня совершенно другое имя, национальность, а также профессия и многое другое, хотя и не без общих черт в наших жизнеописаниях.
Одна часть моего «Я» смотрит заключительные кадры последней серии своей жизни и вот-вот «пойдут» титры с перечислением всех людей, встретившихся на моем долгом жизненном пути. Другая его часть перед, ну, вы понимаете, чем, едва успевает представить главное действующее лицо моей жизни, то есть меня самого — доктора медицинских наук, профессора Иванова Василия Сергеевича. Согласитесь, фамилия довольно редкая на просторах одной шестой территории нашей планеты. Уже четыре года являюсь вдовцом, моя любимая жена Полина Поликарповна оставила этот суетный мир, прожив со мной в мире и согласии шестьдесят пять лет. Мы воспитали хороших, заботливых детей — дочку и сына, они сейчас уже пенсионеры, живут семьями в получасе езды от меня. Наши внуки и правнуки, тоже достойные люди. Грех жаловаться, все у меня в жизни сложилось хорошо, не скажу, что отлично, были трудности, но в целом хорошо.
