Позади сквозь вату в ушах слышала крики леди Гарди. Несчастная женщина умоляла нам помочь. Её плач кажется раззадоривал свиту зверей кругом.
Дышать было больно, словно пр каждом вдохе в лёгкие впиваются рёбра.
Лорд Гарди встретился со мной взглядом и спокойно проговорил:
— Режь.
Он висел ухватившись рукой за крепкий бинт, и принял вертикальное положение.
Я помотала головой искренне порадовавшись, что все острые предметы у него изъяли пираты. А у него самого сил на то чтобы развязать затянувшийся ещё сильнее узел не было.
Я лихорадочно пыталась сообразить как быть. Ползти сама я не могу, малейшее моё движение грозит утянуть нас обоих вниз. Но и оставаться тут теряя силы и время тоже нельзя.
Конечно те двадцать секунд давно прошли и с пиратов станется вышвырнуть нас потому что не уложились по времени.
В общем, ситуация пат. Где-то над головой кричит несчастная беременная женщина, внизу выжидающе замер её гордый муж, не желающий быть причиной ещё и моей кончины, а посередине я. Совсем не представляющая что делать.
Ткань бинта больно впилась в бок и я нечаяно дернулась, тело пришло в движение, я попыталась снова ухватиться руками за доску, но пальцы соскальзывали. Я полетела вниз головой.
И вдруг, я даже толком с жизнью попрощаться не успела, как нас с лордом подхватил поток тёплого воздуха и буквально швырнул на борт корабля пиратов. Нас протащило кубарем сталкивая друг с другом:
— Развлеклись и будет. Перетащи вторую сам, мерзляк. И заканчивайте тут. — ленивый голос прямо над моей головой.
лорд Гарди потерял сознание, вероятно от удара о палубу, я с трудом перевернулась на живот намереваясь подняться на четвереньках и подползти к нему поближе.
Взгляд упёрся в круглые носы чёрных мужских ботинок. Вскинула голову вверх.
— Добро пожаловать на борт, лекарка. — наши глаза встретились, на долю мгновения задержались друг на друге и я поспешила отвести свой.
Не время в гляделки играть, когда с лордом Гарди непонятно что, да и леди там в неясном состоянии.
Нас держали в трюме. Меня, леди и лорда Гарди и ещё нескольких членов нашего бывшего экипажа — Томас, матросы Вахан и Зарвин и боцман господин Филипп. Сколько дней мы плыли определить было трудно, для меня дни сливались в один сплошной непрекращающийся сеанс лечения.
Для лорда Гарди такая спешная регенирация не прошла даром, организм истощился и он почти все время впадал в беспамятство, я бы его вообще в глубокий сон погрузилась, но во первых, непонятно сколько времени мы ещё будем в пути, а, во вторых, он невероятным усилием воли все время приходил в себя проверяя как его драгоценная Исабель. В конце концов, чтобы им обоим было комфортнее я приставила её ухаживать за мужем. Так и ей спокойнее и ему. Лишь бы успел прийти в себя хотя бы немного.
Томаса сильно ранили в ногу, я не теряла надежды сохранить её, но смешливый Томас посеревший от боли уже шутил, что уже устал прощаться со своей конечностью. Мы с более менее здоровым Зарвином оборудовали закуток с тюками так, чтобы тревожить ногу Томаса как можно меньше. Были бы у меня нормальные нити, мои заживляющие мази быстрого действия с чем то помощнее безобидной травки и время, и речи бы не шло о том чтобы лишить кока ноги, но увы, тут жуткая антисанитария, в воде мы ограничены — ежедневная порция по кружке на каждого, которую нам спускали пираты не оставляла практически никакого шанса на успех. Но я Природница, и я тот самый минимальный шанс на успех сейчас. Поэтому все экономили воду и без вопросов отдавали на нужды больных.
Санитарный уголок организовал Филипп. Боцман оказался находчивым и обстоятельным мужчиной. Его сотрясение и сломанные рёбра я вылечили быстро. Его пока все ещё преследовала головная боль, но каждый раз когда я спрашивала, он отмахивался. Я диагностировала его регулярно, но необходимости вмешательства не видела. Гораздо сильнее меня беспокоило его эмоциональное состояние. Старпом капитана был его братом. Весь офицерский состав корабля погиб. Все они предпочли пойти на дно вместе со своим кораблём и дрались до последнего. Филипп, уверена, тоже не сдался бы, но в начале боя его зацепило вражеское заклинание и он потерял сознание, а его сына Зарвина захватили и Филипп когда очнулся, сдался в плен сам. И теперь опекал юных матросов и нас всех, организуя нам пространство для сносного существования.