— Ничего, просохну, — бодро ответила девушка. — Пойдемте лучше кофе пить. И желательно с коньяком! — и она решительно направилась к эскалатору, но потом, вспомнив, что она всего лишь гостья столицы, добавила: — Я, надеюсь, здесь есть кофе, Сережа?
— Вы говорите совсем, как моя мама! — восхитился Сергей, ступая на бегущую сверкающую лестницу.
«Глупый! — с нежностью подумала Катя. — Я и есть твоя мама! Но было ли бы нам легко, если бы ты знал об этом?»
Из магазина они вышли только через два часа и отправились бродить по сияющим после дождя улицам. Сергей лишь к вечеру спохватился, вспомнил про тренера, спортивный режим и все такое. Словом, в девять часов вечера молодая поросль Сажиных появилась на пороге квартиры, держа в руках пакеты с пельменями.
— Пап! Я — на минуточку! Мне к 10-ти надо быть на спортивной базе, — крикнул Сергей, но отец ответил недовольным молчанием.
Переодевшись в мамин спортивный костюм — отец словно бы не заметил — и поставив кастрюлю с водой на газ, Ирочка вышла в прихожую, где Александр Степанович что-то сердито выговаривал Сереже.
— До свиданья! — Сергей сжал руку девушки и вышел, мягко притворив за собой дверь.
Она задумалась, глядя ему вслед и прижимая к груди кухонное полотенце.
— Что это вы воркуете, как голубки? — тут же возмутился старший Сажин. — Уж не роман ли у тебя намечается с собственным сыном?
— Оставь, Саша! Как тебе не стыдно? — остановила мужа Катюша.
— Ага! — злорадно воскликнул Александр Степанович. — Меня упрекаешь, а сама смутилась!? Так кому из нас должно быть стыдно? — ликовал Сажин, с грохотом водружая тарелку на стол.
Доставая пельмени из кипящей воды, Катюша вдруг почувствовала на своей талии горячие ладони мужа.
— Ну ладно, киска, давай не будем ссориться, — примирительно-слащавым голосом предложил Сажин.
Девушку передернуло от отвращения:
— Подожди, Сашок! Я доварю пельмени!
— Да ты вари-вари! — прерывисто дыша ей в шею, говорил между тем Сажин, расстегивая ширинку трясущимися руками. — Я же тебе не мешаю, так даже интереснее.
Достав член, доктор осмотрел его, удовлетворенно хмыкнул и поднял юбку.
— Ах, ты моя рыбка, мой зайчик ненаглядный, такая красивенькая, такая свеженькая, — приговаривал он, пощипывая за упругую попку теперь уже непонятно жену-не жену. — Как же я тебя хочу! Я третий день распален страстью, а ты все противишься. Я не отдам тебя какому-нибудь сосунку типа моего сына, который и оценить-то такую попку не может, — шептал в экстазе Сажин, не замечая Катюшиного отвращения и ужаса.
— Но я не хочу! Я не твоя собственность! — наконец, возразила она, борясь с противоречивыми чувствами страха перед близостью и долга перед мужем.
— Не хочешь?! — взревел Сажин. — Это я тебя создал! Я! Это мне ты обязана своей молодостью и красотой! — и он потащил девушку в спальню.
На последнем курсе педагогического института дальновидная Галя собрала своих сокурсниц и торжественно спросила:
— Девочки! Знаете, куда вы получите распределение?
— Куда?
— Вы что, маленькие? Сами не понимаете? — тоном знатока ответила Галя. — В деревню! Вот куда!
— Ну и что? — девчонки испытали разочарование, но не торопились разбегаться.
— А то! — Галя интригующе подняла палец кверху. — За кого вы там замуж выйдете? За тракториста, что ли?
— Что там, одни трактористы, что ли?
— А кто же еще? Ну назовите, кто еще? — подначивала подруг настойчивая Галя.
— Да не тяни ты кота за хвост! — рассердилась Тамара. — Говори, о чем речь.
— Замуж надо выходить! — с многозначительным видом ответила Галя.
— Вот Америку открыла! — ответила Тома, и девчонки начали расходиться, подтрунивая над практичной Галиной.
Но во втором полугодии свадьбы вдруг посыпались, как из рога изобилия. А на вручении дипломов вообще то и дело слышались незнакомые фамилии — фамилии новоиспеченных мужей.
— Новикова! — вызвал председатель комиссии.
— А это кто?
— Витка!
Так, почти с разбегу, Виктория Новикова оказалась замужем. В ней не было ни яркости, ни самоуверенности, ни нахрапистости. За ней не бегали пацаны в школе. И лишь со временем мужчины стали замечать ее камерную миловидность и обаятельность.
Виктория росла в строгой семье. Замечательные Виткины родители всю жизнь прожили в определенных рамках и того же требовали от детей. Викина деятельная натура сопротивлялась, как могла. Ее кипучей энергии хватало и на уроки, и на разные кружки. В детстве она перебрала все виды спорта, лазала по крышам вместе с мальчишками, гоняла на велосипеде, словом, определенно готовилась стать сорви-головой. Но постепенно строгое воспитание взяло свое. Девочка превратилась во вполне интеллигентного ребенка, в котором под спудом хороших манер таился настоящий чертенок.
С Борисом они вместе учились с первого курса. У филфака и спортфака проходили общие лекции, но сначала они не замечали друг друга, а познакомились только на четвертом курсе. Видный, интересный Борис был всегда в центре внимания, и правильные девочки его просто не интересовали, пока его широко распахнутые глаза не остановились на Виктории.
