Они вышли к темный коридор и осторожно двинулись узкой тропкой, проложенной между завалами обуви.
— Почему здесь так много обуви? Даже, если у каждого по пять пар, все равно здесь в десятки раз больше.
— А это я стараюсь! — раздался Светкин голос из дальнего угла. — Знаете, сколько ботинок народ выбрасывает на помойку? Ужас!
— Это все со свалки? — когда они вышли на лестничную площадку, Ирочка была бледна и близка к обмороку.
Ужас, ужас, ужас!!!
Поезд тихо тянулся к юго-востоку. Сколько себя помнила Катя, она никогда не любила электричек, а надо же, как они изменились за последнее время. Ржавые вагоны с немытыми стеклами и лязгающими дверьми исчезли и вместо них появились удобные комфортабельные поезда. Меньше также стало торговых агентов с их жалко-просящими взглядами. Но сейчас она не замечала всех этих деталей, она сидела у окна, тихо покачиваясь в такт электричке, чувствуя умиротворение и покой.
«Кто мало видел — много плачет», — это выражение Лопе де Вега как нельзя больше походило к Екатерине Сажиной.
Жизнь ее проходила тихо и спокойно, никаких потрясений не было в прошлом, не ожидалось и в будущем, карьера также катилась без взлетов и падений. Она теперь понимала, что никогда не чувствовала себя счастливой.
Последние события пробудили ее тягу волю к жизни, наполнили душу радостным ожиданием чего-светлого и радостного. Она пока не осознавала этого, но как земля просыпается после сильного дождя, так и она просыпалась — медленно и уверенно. Жизнь стала интересной для нее, она внушала любопытство, теперь Катя жаждала не спокойной уверенности в завтрашнем дне, она хотела жадно жить!
Саша смотрел на ее подрагивающие в улыбке губы, и ему хотелось провести рукой по русым волосам, нежно прикоснуться к рукам. Ирочка коротко взглядывала на него, он застенчиво отводил взгляд.
«Она. Такая хрупкая. Такая ранимая девочка. Такая незащищенная. Как же можно было так ее обидеть!» — думал он, и руки сами сжимались в кулаки.
— Вот мы и прибыли! — сказал Саша, когда поезд остановился на маленькой станции.
По теплому песку они пошли через сосновый лесок. Шершавые стволы сосен дышали древностью и мудростью. У дерева, как и у человека, — свой характер. Березы — по-детски непосредственны и веселы. Тополя — задумчивы и печальны. Клены — по-деревенски простоваты. Дубы похожи на крепких мужиков от земли и сохи. Благородные ели словно пришли в гости к обитателям леса.
Они прошли небольшой пруд, где квакали лягушки и увидели высокий старинный дом с мезонином.
— Да у вас здесь дворец! — восхитилась Катюша.
— Дворец царевны лягушки, — засмеялся Саша, — одна коробчонка. Дом поделен между четырьмя хозяевами, наша коробчонка — синего цвета, окна на улицу.
— А мезонин чей же?
— И мезонин поделен на четыре ровные части, — со вздохом ответил Саша.
— Можно я там буду спать?
— Увы, увы, увы! Кровать втиснуть нам туда не удалось. А вот старое корыто — пожалуйста, к вашим услугам!
— Спать в корыте?
— А что? Вполне комфортабельная раскладушка получилась, — сказал юноша. — Мы туда матрац поролоновый положили, корыто большое, удобное…
— Слышали бы вы себя со стороны, — улыбнулась Катя. — Корыто большое, удобное…
Они уже подошли к высокому дому, похожему на птичник. С одной стороны вместо забора была возведена бревенчатая стена.
— Это мы от тети Глаши отгородились, — пояснил Саша, заметив удивленный взгляд девушки. — Дом достался нам в наследство от прабабушки, которая в свое время поделила его на две части и отдала своим детям. Моя же бабушка в свою очередь поделила свою половину еще на две части: моему отцу и его сестре, это и есть тетя Глаша.
— А твой отец, — Катя не заметила, что перешла на «ты», и Кузьмичев был этому несказанно рад, — не собирается поделить эту малюсенькую комнатушку на несколько частей?
— Нет! — покачал головой Александр. — У отца я единственный ребенок, и этот вот замок, — он обвел рукой свободное пространство, едва не смахнув с полки одеколон, — принадлежит мне по праву рождения!
Катя шагнула на скрипучую лестницу и осторожно поднялась на мезонин, похожий на ванную комнату.
— Какой отсюда вид прекрасный! — воскликнула она.
Саша быстро выкопал два куста картошки и мыл ее под краном, затем включил электрическую плитку.
— У вас же газовая стоит? — заметила Катя.
— Да! Но газ остался у тети Глаши! Чтобы им пользоваться, надо каждый раз просить родную тетю открыть вентиль. Да ты сама все поймешь про тетю Глашу, — сказал Саша.
— А что еще у вас растет?
— Все! Все, что может расти на одной сотке земли! — засмеялся Саша.
— Так мало?
— И эта земля стоит баснословных денег.
— Да, — задумчиво ответила девушка. — Каждый мой глоток свежего воздуха уже оценен в 20–30 рублей, словно исходящий звонок по мобильному. — Теперь я верю, что ваша дача — самое замечательное место на земле…А что мы будем делать сегодня?
— Мы сейчас поедим и пойдем купаться, у нас отличное озеро. Или, если хочешь, поедем на старом велосипеде с рамой.
— Хочу, хочу, хочу! — радостно засмеялась Ирочка. — Я все сегодня хочу!
