– Нет же, нет, ты не понимаешь. Я вдруг осознал, что стало причиной того, что сам смог это сделать собственными руками – эмоция. Это был жуткий страх. То есть, мощнейший эмоциональный всплеск. Именно поэтому мой разум смог перехватить управление телом носителя. Но это только с одной стороны. С другой же, сделав это, я изменил ситуацию. Ты понимаешь, неизвестно, сложилось бы все именно так или нет, если бы я не вмешался. Но ты видишь, в нашем мире никаких изменений не произошло. То есть, одно действие – это иголка в стоге сена, не способная внести каких-либо глобальных изменений.
– Это ничего не значит. Как ты думаешь, смерть или жизнь одного человека должна была отразиться на нашем существовании? Это невозможно!
– Смотря какого человека… Но ты же понимаешь, что так же может пройти незамеченным все, что мы можем сделать, так и оставив наш мир без изменений.
– А кто тебе сказал, что если мы что-либо изменим в прошлом, то и у нас что-то должно измениться?
– В каком смысле? – Алекс взволнованно посмотрел в глаза Макса.
– Это значит, что, может быть, своими действиями мы из одной временной прямой создаем целый веер вероятных развитий событий, – он замолчал и на некоторое время задумался. – То есть, возможно, что даже если мы изменим что-либо в прошлом, в нашем уже существующем слое времени ничего не изменится. Изменения в этом случае затронут один из вариантов веера, и развитие пойдет уже по этому новому пути в каком-то параллельном нам пространстве. То есть, мы сохраним цивилизацию в некоторой альтернативной реальности, но для нас самих эта реальность останется прежней… Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Кажется, да, – Алекс отвел взгляд в сторону. – Ты хочешь сказать, что как бы мы ни пытались что-то изменить, будущее для нас уже точно определено, и мы никуда от него не уйдем. Но те, другие мы получим возможность продолжить существование в альтернативном для нас пространстве и времени?
– Ты все верно понимаешь. Но это только теория. Чернобыль дал нам уникальную пищу для размышлений, которой никто прежде никогда не имел. Точнее, не хотел иметь. Нам на ходу приходится проверять самые невероятные истории, которые прежде относились к разделу научной фантастики. Мы можем лишь отдаленно предполагать, как будет развиваться ситуация в том или ином случае. Возможно, все наши действия вообще бессмысленны, и существуют механизмы, которые компенсируют любые наши деяния. Или все, что мы делаем, приведет к тому, что мы просто уничтожим мир. Возможно, все наши путешествия – это только плод нашего воображения, и мы перемещаемся во времени лишь в своих мыслях, а этот энергетический сгусток порождает набор реалистичных галлюцинаций. У нас нет оборудования, чтобы в полной мере оценить это. И что? Ты предлагаешь все бросить и самозабвенно попытаться умереть? Так целый миллион способов открыт для этого. Я ничего не могу тебе обещать, понимаешь, я хирург, который говорит пациенту, что шанс удачной операции пятьдесят на пятьдесят. А выбор – умереть от болезни или от операции – за тобой. Но во втором случае у тебя еще будет и шанс выжить. Так что решай.
Макс медленно двигался по коридору в сторону выхода. Алекс замер, рассматривая недавно образовавшиеся трещины, которые черной паутиной расползлись по стене во всех возможных направлениях.
– А что, если наше знание попадет не туда? Как мы узнаем, что передаем его в надежные руки, и оно не будет похоронено подобно тысячам гениальных идей в каком-нибудь могильнике научных знаний? – довольно громко проговорил Алекс, когда его собеседник почти скрылся за поворотом.
– Никак! – Макс остановился и достаточно быстро пошел назад. – Это тоже лотерея, как и вся наша жизнь. Могут быть только два варианта: сработает и ли не сработает. Третьего быть не может. Ты знаешь, сколько гениальных разработок погибло здесь же, в Чернобыле. Поэтому если мы дадим знание только одному человеку, оно запросто может сгинуть в пределах одного кабинета или научного заведения, или даже в пределах одной головы… Но может быть и хуже, оно станет абсолютной защитой только в пределах одного государства, которое получит возможность диктовать свои условия всем остальным только потому, что оно перестанет бояться ядерного оружия. Понимаешь, баланс будет нарушен. И все, история пойдет совершенно в другом русле, напоминая середину сороковых годов, когда у ядерного оружия был один единственный владелец, который почт и получил абсолютную власть над миром и попытался диктовать свою волю остальным. А наше оружие тогда стало лишь средством защиты, создавшим баланс в мире, сохранявшийся ни одно десятилетие. Нарушение этого баланса могло стать и, скорее всего, стало катализатором, ускорившим начало глобальной ядерной войны. Да что я тебе рассказываю прописные истины, ты и сам все прекрасно знаешь.
– Но… – Алекс замялся, в этом разговоре они вдруг неожиданно поменялись ролями. – Но другого выхода и нет.
