В молчании они дошли до каюты и, только оказавшись внутри, Александра поняла, что совершенно не знает, чем занять гостя. Взгляд заметался по помещению и остановился на компьютере. Клео понравилась их музыка. Возможно, коммандера заинтересуют фильмы?
— Хотите познакомиться с земной культурой? — она направилась к рабочему месту, с которым вполне освоилась.
— Должно быть весьма познавательно.
— Есть какие-нибудь пожелания?
— Выберите что-то на ваш вкус. Для меня любой контакт будет интересен, а вам нужно успокоиться.
Успокоиться. Да. Можно включить что-то из старого и знакомого. Тогда велик шанс, что она заснет под десятый пересмотр «Гордости и предубеждения» или «Джейн Эйр». Взгляд упал на знакомый заголовок. «Большая маленькая ложь». Ольга давно советовала посмотреть сериал, но руки все не доходили. Вообще после развода возникли проблемы с восприятием новой информации. Хотелось завернуться в прошлое, как в одеяло, и остаться там, в приятных воспоминаниях из детства и юности. Может быть, пора двигаться дальше? Серий-то всего семь. Выйдет как два длинных фильма.
Чтобы не затягивать с решением Саша запустила просмотр и обернулась к мужчине, чтобы придумать, как лучше сесть ближе к монитору, но он что-то сделал с управляющей панелью около двери, и изображение появилось на иллюминаторе. Несколько секунд сквозь него просвечивали звезды, а затем пропали. Появилось ощущение домашнего кинотеатра. Логичным оказалось сесть за столик и удобно устроиться на стуле. Икар занял место рядом. Как-то легко и естественно. Не произнеся больше ни слова. Словно они давно друг друга знают, и лишние пояснения ни к чему.
Наверное, стоило задуматься, но действие сериала уже началось, и наблюдать за ним оказалось интереснее.
Сначала все казалось вполне невинным. Разные семьи с детьми. Школа. Детский конфликт. Непонимания между поколениями. И как изюминка — детективная линия с интригой, кого же из героев убьют к концу сезона. В меру интересно, в меру красиво. Саша расслабилась, растеклась по стулу, чувствуя, как уходит напряжение из мышц, а разум постепенно настраивается на картинку, и уже неважно, что она летит на корабле инопланетян где-то посреди космоса, а рядом сидит один из представителей чужой расы.
Когда во второй серии один из героев неожиданно ударил жену по лицу, Александра вздрогнула. Будто ударили ее. Расслабленность исчезла. Тело окаменело. Руки похолодели. А картинка на иллюминаторе вдруг замерла.
— Вы побледнели. Все в порядке?
Зеленые глаза коммандера смотрела все также невозмутимо. А Саша перевела взгляд обратно на импровизированный экран и не смогла ответить. В голове зашумело, а грудь сдавило тисками. Она поняла, почему подруга советовала этот сериал. Уже поняла.
— Для вашего общества нормальна столь явная демонстрация агрессии?
С губ сорвался нервный смешок. Демонстрация агрессии… В их обществе даже говорить о таком непринято. Бьет — значит, любит. А еще — терпи, у него плохое настроение. Может, ты сама его чем-то спровоцировала? Может, у него на работе неприятности, а тут ты со своими проблемами?
Мама так и не поняла, почему она развелась с Владом. И отец не понял. А Ольга понимала. И, если бы не она, никакого развода вообще не получилось. Это она нашла женщину-адвоката. Пустила жить к себе. А потом с раскаленной сковородкой стояла на пороге собственной квартиры, угрожая вызвать участкового, если Влад немедленно не уберется.
Саша думала, что давно уже пережила и развод, и все, что произошло до него, но оказалось… Все осталось с ней. Внутри. Где-то так глубоко, что при одной только мысли о прошлом, становится плохо. Немеет лицо. И губы отказываются шевелиться. А язык присыхает к горлу.
— Александра, чем вам помочь?
Вопрос вернул в настоящее. Позволил вздохнуть. И на выдохе произнести:
— Мой муж меня бил.
Вот и сказала. И мир не рухнул. И никто не запричитал над ухом. И не стал смотреть как на… бракованную. Все тот же спокойный интерес. Лишь тень складки меж бровями говорит о том, что мужчина все же не одобряет данный факт.
— Не постоянно. Но иногда… Мы развелись. И у нас в обществе… Обычно такое осуждают.
— Насилие?
Еще один нервный смешок. Да, успокоиться ей не светит.
— Нет. Не само насилие. Женщину, на которую оно было направлено. Считается, что о таком нельзя говорить. Нужно терпеть и молчать. Что это стыдно. И нужно скрывать.
— В вашем обществе не работают с агрессивными представителями? — а вот теперь ей показалось удивление.
— Ну… Преступников обычно сажают в тюрьму. У нас отменили смертную казнь.
— А после тюрьмы они меняются? Их поведение.
— Обычно в худшую сторону…
— Тогда какой в ней смысл?
Если бы Икар говорил чуть более эмоционально или не столь серьезно, могло бы показаться, что он издевается. Но вопрос звучал совершенно искренне.
— Наказание. Изоляция. Опасному человеку не позволяют общаться с обществом, чтобы он ему не навредил.
— Он находится в изоляции до самой смерти?
— Обычно нет. Только если преступление очень велико. Много людей погибло.
