Лезариус немедленно ответил, переводя вызов на личный канал. И совсем не удивился, когда на экране возникла жрица. Незнакомая, моложе Элпис, но уже далеко не юная.
— Доброй ночи, иерия…?
— Филис. Доброй ночи, гиатрос. Верховная жрица передала мне все данные по ситуации на Фотисе. А буквально только что она переслала мне послание от принца Искариса. У меня возникло несколько вопросов, которые вы, возможно, сможете прояснить.
— Все мои знания к вашим услугам, иерия. И я буду благодарен за любую вашу помощь, особенно за рекомендации в отношении принца.
— Расскажите, что произошло на линкоре за последние сутки.
— Что ж…
Рассказ не занял много времени, благо событий было немного. Выражение лица Филис не менялось, оставаясь вежливо-заинтересованным, пока гиатрос не начал пересказывать события вечера.
— Так принц сам проявил инициативу?
— Полагаю, что так и есть. Я не рискнул подслушивать их разговор, иерия. А показатели лишь создают общую картину. Могу лишь заметить, что общество принца для девушки приятнее, чем Клео. К вечеру у нее начал накапливаться гормон стресса, а вот прогулка по кораблю вызвала всплеск гормона счастья. Даже нескольких гормонов. Конечно, следом наступил откат, но даже он постепенно стабилизировался. Не знаю как, но коммандер успешно справляется с настроением и состоянием гостьи.
Жрица неожиданно улыбнулась.
— Хорошие новости, гиатрос.
— Полагаете, нам удастся обойтись без срывов? — с надеждой спросил Лезариус.
— У вас имеется печальный опыт?
Он тяжело вздохнул.
— Пробуждение моего сына прошло не совсем гладко. Мне пришлось пережить несколько не самых приятных дней. И я хорошо представляю, как в один момент ситуация может полностью выйти из-под контроля. Поэтому переживаю.
— Я понимаю ваши чувства, — собеседница участливо кивнула. — И опасения вполне оправданы. Принц уже не юноша. А с каждым прожитым годом пробуждение становится все более непредсказуемым. Вы сможете усыпить коммандера при необходимости?
— Боюсь, в таком случае, у нас возникнут проблемы с посадкой. Принцесса погибла, капитан Байон отстранен, только принц имеет допуск для ручного управления линкором.
— Я предупрежу посадочную станцию. У нас есть еще сутки, чтобы придумать решение. Продолжайте наблюдать и, при необходимости, сразу же свяжитесь со мной.
Спокойствие и решимость жрицы передались и мужчине. Он попрощался с ней и выдохнул. Всего сутки. Одни сутки, и они будут дома.
Глава 12
Утро началось… странно. В кровати. И почему-то в одежде. Воспоминания о прошлом вечере обрывались где-то на сериале, а все остальное терялось во сне. Спокойном и глубоком. Саша чувствовала себя отдохнувшей. Выспавшейся. Едва ли не впервые за прошедший год. Словно у нее снова появились силы.
Подобное обманчивое ощущение уже не раз посещало ее раньше, и девушка не торопилась верить себе. Лежала, смотрела в потолок каюты. И неожиданно резко села, осознав, что в кровать ее перенес коммандер. А потом, видимо, ушел. Но сначала укрыл и снял обувь. Стало неловко. Странно. И где-то в памяти замаячило смутное воспоминание о Владе, в начале их знакомства проявлявшем подобную заботу.
Усилием воли Александра отодвинула воспоминания о бывшем и занялась бытовыми мелочами. Простые действия позволяли успокоиться. И не думать о всяких глупостях. Например, что коммандер вряд ли придет снова. Обещанную прогулку ей провели, а она в благодарность уснула. Отличную компанию составила, ничего не скажешь. Еще и попросила его не уходить специально. Интересно, что он подумал?
Вдох-выдох. Ничего. Он же не чувствует. Не злится, не обижается, и вообще вряд ли замечает ее существование. Если бы не ответственность и вовсе забыл бы.
Почему-то от осознания стало спокойнее. Ей не хотелось обижать человека, который спас ее. И снова странность. Он ведь спас ей жизнь. А она еще даже не поблагодарила. Истерику вот устроила. А про «спасибо» забыла.
— Как можно быть такой дурой, Саш? — отражение в зеркале промолчало в ответ, глядя на нее виноватыми глазами. Надо уже брать себя в руки и становиться адекватнее, а то ее изолируют где-нибудь подальше от общества и будут правы.
Она вернулась из ванной как раз в тот момент, когда Клео вошла в каюту. Непривычно бледная. И явно напуганная. Она очень старалась вести себя как обычно, но приветствие вышло вялым, а разговор за завтраком вообще не клеился.
Саша жевала свою порцию, почти не чувствуя вкуса. Спросить, что случилось? Или не стоит? Будет ли ее любопытством навязчивым? Или проявлять интерес к людям, окружившим ее заботой, нормально? Может быть, тактичнее сделать вид, что ничего не происходит?
Измучившись от сомнений до того, что голова начала трещать, она осторожно тронула Клео за руку и заглянула в глаза.
— У тебя все хорошо?
Та отодвинулась и отложила приборы. Затем вздохнула.
— У нас не приняты прикосновения. Точнее… Приняты только между близкими. Или между гиатросом и его подопечным. Лучше задать вопрос до прикосновения.
— Извини, я не знала.
