— Но у всего есть общие закономерности, которые вы отслеживаете. Можете не говорить, я понимаю. Задача Храма — безопасность общества. И вы отлично справляетесь…
— Благодарю, капитан. Но вернемся к вам. Когда вы поняли, что случилось?
— Вечером…
Он весь оставшийся день ходил сам не свой. На вопросы учителей отвечал невпопад. Не смог сделать парное задание с Икаром, и тот работал за них двоих. И даже на обычные вопросы родителей не мог дать внятные ответы. Мать подумала, что он заболел. И даже сам Байон заподозрил неладное, и поверил, что заболел. Но правда крылась в ином. Лежа в кровати он все пытался уснуть, но сон не шел. В голове мелькали смутные образы, сердце билось часто, слишком уж часто. Хотелось пить. А еще что-то делать. Кровь будто закипала. Внизу живота росло непривычное напряжение, которое копилось, а затем вдруг выросло в физический дискомфорт, с которым прежде он никогда не сталкивался…
— Тогда все и стало ясно. На анатомии нам рассказывали, как проявляется возбуждение. И что у непробужденных оно невозможно без прямого физического воздействия. Я все понял. И испугался…
— Почему?
Он пожал плечами.
— Тогда я не мог объяснить. Даже не понял, что боюсь. Просто вдруг стало холодно. Очень холодно. Возбуждение пропало. Зато появился озноб. Я не знал никого своего возраста, кто прошел через пробуждение. Не знал, чего ждать. Как сказать родителям. Что теперь будет? Со мной. С учебой. С Талией… Я знал, что ей расскажут. И от этого становилось страшнее. Я не знал, как она отреагирует. Много неизвестности — это ужасно.
— Что произошло потом?
Разговор с родителями напугал скорее их, чем его. Пожалуй, сейчас Байон понимал, что идея дождаться их пробуждения под дверью спальни, чтобы объявить новость как можно раньше, была не самой удачной. Конечно, они порадовались. Точнее постарались успокоить его, затем сообщили в Храм и школу. Потом состоялась встреча с жрицей, беседа, полная доброжелательности и сопереживания. Пожалуй, та женщина, уже давно немолодая, с морщинами и седыми волосами, смогла успокоить его больше, чем все остальные. Она предложила чай. Дала новый набор конструктора. Спрашивала об успехах в учебе. И слушала. Так внимательно, что он сам не заметил, как все рассказал. И как пропал страх. И волнение. Потом они встречались каждую неделю. Она учила его распознавать эмоции, справляться с ними, расставлять приоритеты. В ее присутствии он впервые встретился с Талией.
— …Вы знаете процедуру лучше, чем я. Официальное знакомство. Я тогда безумно волновался. Еще из-за разницы в возрасте. Мне было тринадцать, а Талии уже семнадцать. Она казалась мне взрослой. Далекой. И такой непонятной. Я совершенно не знал, как сложатся наши отношения. Точнее я был уверен, что ей не интересен — да и как могло быть иначе? — и надеяться не на что.
…Однако Талия разговаривала с ним на равных. И та встреча прошла довольно спокойно. А еще после нее он уверился в том, что влюбился. Раз и навсегда. А значит, должен вырасти и стать достаточно интересным, чтобы при новой встрече и знакомстве — а она точно его не узнает — получить тот зыбкий и призрачный шанс на нечто большее.
— Только не смейтесь, — Байон сам не заметил, как начал улыбаться, да и уголки губ Филис подрагивали, в глазах плясали смешинки, делая их светлее. — Я познавал мир чувств и был полон первых иллюзий и мечтаний. Я засыпал с мыслями о ней и просыпался, надеясь, что смогу ее увидеть и просто поздороваться. Когда мы случайно встречались, она всегда улыбалась и приветливо кивала. А иногда спрашивала, как проходит мой день. Тогда мне казалось, что ничего лучше просто не может быть.
— Позвольте, угадаю, вы демонстрировали необыкновенные успехи в учебе, меньше спали и не уставали, физические показатели выросли, и вы чувствовали себя победителем?
Он кивнул. То время вспоминалось легко. Он не просто чувствовал себя победителем, ему казалось, что нет никого в мире счастливее. Он строил планы, выбирал специализацию, читал книги, изучал все, что попадалось под руку. Мир казался таким ясным и понятным. Таким близким. Будто рухнули стены, которые не позволяли прикоснуться к нему и ощутить в полной мере то, что доступно другим. Нет, он не зазнавался. Он хотел, чтобы другие испытали то же, что и он. Рассказывал. Делился своим опытом. Учился сочувствию и эмпатии. Буквально летал…
— Когда наступил откат?
— Когда Талия окончила школу и уехала. Я не знал, какую специализацию она выбрала в итоге, куда решила отправиться. И тогда впервые понял, что мои мечты могут и не исполниться. Что где-то там она может встретить другого, кто устроит ее намного больше, чем я. Что она не обязана ждать. И вообще ничего мне не должна. Сначала я пытался себя успокоить. Думал, что это не важно, что главное, чтобы она была счастлива, но…
— Когда хочешь быть счастлив сам, сложно думать о других, — мягко отметила Филис, Байон рассеянно кивнул и вдруг поднял на нее взгляд.
