— Насилие редко рождается на пустом месте. Как правило, оно является следствием полученной травмы, нанесенной кем-то другим по неосторожности или незнанию. Мы не рассматриваем случаи, когда вред причиняется намеренно. Тогда он уже имеет целью породить насилие. Умножить его. Так вот, насилие оставляет шрамы не только на том, на кого оно направлено, но и на том, кто его несет. Когда человеку больно, он злится. В гневе он может многое наговорить. Или сделать то, о чем пожалеет. Как правило, военные страдают от вспышек подобного гнева и агрессии. И наша задача помочь им адаптироваться к мирной жизни. Научить жить в покое и гармонии. Выпустить их гнев и боль.
— Значит, изначально кто-то причиняет боль по незнанию…
Кто же мог так навредить Владу, чтобы он потом так обращался с ней? Или чужая боль только оправдание? Ведь не все страдающие в детстве становятся монстрами.
— Недостаток эмпатии или сил легко может привести к тому, что родители навредят ребенку. На Киорисе подобное встречается редко. И мы работаем над тем, чтобы свести подобные случаи к нулю. Но другие планеты идут своим путем, а мы лишь наблюдаем и помогаем там, где можем.
Да, какой смысл объяснять голодному или замерзающему от холода, что нельзя кричать на детей или, тем более, бить их? Не услышит. Не поймет. Но ведь… Влад вырос в девяностые. Как и она. Сложное, тяжелое время. Отца у него не было, и он не любил о нем говорить, а мать… Саша видела ее на свадьбе и пару раз после. Нина Петровна жила в Самаре, Влад к ней не ездил, да и в гости не звал. Вообще их отношения можно назвать прохладными, если не хуже… Но раньше, в другой жизни, Александра об этом не задумывалась. Предложила пару раз съездить к его маме, наткнулась на отказ и успокоилась. Не была ли она сама слишком уж равнодушной для любящей жены?
— А если человек сам виноват в том, что ему причиняют боль?
Она села, обхватив колени руками, и прямо посмотрела в глаза Филис. Жрица едва заметно нахмурилась и прищурилась, разглядывая ее, а затем заговорила мягко и, как показалось, осторожно:
— Подобное невозможно. Никто не просит, чтобы ему причинили боль. А если просит, то здесь уже речь об отклонениях и причинах их возникновения. Те, кто ими обладает, обычно не жалуются, но лишь испытывают восторг. В здоровых отношениях ни один из партнеров не может желать, чтобы ему причиняли боль.
— А, если он не желает, но все равно виноват… Спровоцировал или…
В горле встал ком. Слова приходилось буквально проталкивать сквозь зубы. Но Саше нужны были ответы. Необходимы. Чтобы убедиться, что она… нормальная. Что она вовсе не сама виновата в том, что с ней произошло, что…
По щекам покатились слезы. А грудь сдавило от сдерживаемых рыданий.
Жрица села, а затем покинула свою лежанку и опустилась рядом. Ее руки аккуратно легли на плечи, сжали. Стало чуть легче. Получилось даже сделать вдох. Рваный. Тяжелый.
— Никто и никогда не виноват в том, что ему причиняют боль, — спокойно и веско произнесла киорийка. — Здоровый человек не ищет страданий. Быть счастливым намного проще и приятнее, чем мучиться. Если же эти понятия подменяются, то о здоровье речь уже не идет.
— Но почему? Почему он так со мной поступал? Я же… я ничего плохого не сделала… я…
Слезы душили и катились по щекам. Дышать было тяжело. И нос как-то вдруг заложило. А значит, она вся покраснела и похожа теперь на чучело. Кажется, так говорил Влад, когда его раздражали ее слезы. Эмоции. А ведь он сам часто портил ей настроение своими замечаниями. Словно специально.
— Полагаю, от того, что сам был несчастен. Это не оправдание. Ни одна боль, которую испытывает человек, не может быть оправданием того, что он заставляет страдать других. Объяснением, но не оправданием.
— Я… я так хотела, чтобы он меня любил.
И только выдохнув, вытолкнув эту фразу, Саша поняла, как сильно на самом деле желала любви. Как мучилась, не находя ее, и как ухватилась за первый же призрачный шанс получить. Увидела сказку, поверила и сделала все, чтобы она стала реальностью. Вот только сказка оказалась не с тем героем…
— Почему? — мягкий вопрос, и плавные поглаживания плеч и рук ради успокоения. — Почему тебе так важна чужая любовь?
— Я… мне ее было мало. Родители… Да, я сейчас понимаю, что они меня любили. И любят, наверное. Что они, по-своему, желают мне добра. Просто… не понимают. Может быть, если им объяснить, поймут. Я не знаю. У них всегда был еще Сережка. Мой брат. У него все оказалось хорошо. Образцовая семья. Дети. А я… Когда я встретила Влада, я подумала, что уж он-то будет любить только меня. Для него я буду единственной.
— А для себя самой?
Умные глаза-вишни. Такие серьезные и спокойные. Без упреков. Без злости. Лишь с искренним интересом.
— Я… — девушка судорожно выдохнула. — Не знаю… Не умею, наверное. Вы здесь так легко говорите о том, что себя нужно ценить и никогда не забывать о себе. Это кажется таким простым и естественным. Но на Земле… Там все иначе. И… понимаешь, где-то в другой стране, наверное, было бы проще. Но у нас… Я просто не умею себя любить.
