- Вы знаете, я в шоке. То, что вы сейчас сказали, с одной стороны не было для меня новостью, а с другой - я никогда не думала об этом так. Мне хочется вас расцеловать! Всё это время мысли в голове носились ураганом. Будто меня поместили в стиральную машину... и крутили, крутили до тошноты. А сейчас, наконец, свобода. Вы помогли мне встать на ноги и почувствовать твёрдую почву. И это касается не только моей любви. Это касается меня. Я всегда "летала в облаках", и никак не могла соприкоснуться с землёй. Вы подсказали мне три ступеньки с небес на землю. Любовь ума. В большинстве случаев, как и в этом, всё бы заканчивалось, так и не начавшись, если бы не моё страстное желание действовать вопреки здравому смыслу. Почему я так делала?.. Любовь сердца. Возможно, мы стали бы милыми приятелями, как с некоторыми "бывшими", но не более. Любовь тела. Здравый смысл до этого бы точно не допустил... Метод, конечно, изумительный... но меня терзают смутные сомнения - если бы я раньше так поступала, то вот, были бы у меня сейчас дети? Или, что я могу вспомнить, если не череду влюблённостей, пусть даже и иллюзорных? Сама придумала, сама влюбилась, сама разлюбила и снова придумала. Идиотизм? Да. А вот моя подруга-ровесница, с таким правильным рационально-логическим складом ума, никогда не была замужем, и у неё нет детей. Хотя, я тоже, в принципе, никогда не была "за мужем", в том смысле, как этого бы хотелось. Простите, я не могу больше сдерживаться...
Я смотрела на Светлану. Он хохотала. Легко и непринуждённо. Я ощущала, как её внутренние блоки растворялись с этим смехом. Это похоже на чихание, когда сначала что-то непонятное невыносимо щекочет в носу, а потом раз, и происходит извержение, а потом ещё раз и ещё. Сначала она сложилась пополам, зажимая живот руками, и будто не до конца веря своему счастью. Потом раскрылась, закинув голову на подголовник кресла. Потом, вскочила и затанцевала, кружась по комнате. Всё в женщине: и лицо, и тело, и движения, выражало ликование. Она была похожа на Богиню, в том смысле, в каком я её представляю: не просто картинка неземной красоты женщины, а энергия, которая льётся через край, насыщая всё живущее силой и благодатью. Наконец, она, запыхавшись, снова опустилась в кресло, и совершенно без тени смущения, спросила:
- Я сумасшедшая, да?
Глаза Светланы горели необузданным огнём, вовлекая и меня в происходящее таинство. Тщательно подбирая слова, я ответила:
- Вы настоящая. Богиня, женщина, волшебница. Глядя сейчас на вас, Светлана, я бы поставила знак равенства между этими тремя словами. Как вы себя сейчас ощущаете?
- Да, пожалуй, именно так я себя и ощущаю. Великолепно! И знаете что? Я хочу, чтобы это было всегда, независимо от того, есть у меня мужчина, нет у меня мужчины. Как мне сделать так, чтобы это состояние было со мной всегда?
Этот вопрос вернул меня в рабочее положение. Якорения тут явно было маловато и, вспомнив хитрый приёмчик, который выручал неоднократно, я спросила:
- А как вам кажется, что нужно сделать, чтобы сохранить это состояние?
Светлана округлила глаза и процитировала строчку из советского мультфильма:
- Люби себя, чихай на всех и в жизни ждёт тебя успех? - Вы на это намекаете?
- Я не намекаю, а предлагаю вам найти способы сохранения этого чудесного состояния, ведь вы себя лучше знаете, верно? В целом, суть вы уловили, осталось только конкретизировать: как любить себя и на что нужно "чихать".
Этим мы и занимались всё оставшееся время, пока Светлана не переехала в Москву. Она больше не заговаривала о Карякине, а я делала всё, зависящее от меня, чтобы она научилась самостоятельно и эффективно решать свои жизненные задачи, научилась любить и ценить заложенные в ней сокровища и не вываливать всё своё богатство первому встречному.
Мы даже подружились, вопреки всякой профессиональной этике. Перед отъездом я взяла с неё обещание держать связь и рассказывать о том, как происходит адаптация к новой жизни. Лучшей формы, чем электронный дневник, придумать сложно. На нём мы и остановили свой выбор.
Часть 2. Лекарство от любви.
Фридрих Ницше О людях:
"Если нам приходится переучиваться по отношению к какому-нибудь человеку, то мы сурово вымещаем на нем то неудобство, которое он нам этим причинил".
Светлана укатила в Москву в самом начале осени. Моя жизнь была полна летними воспоминаниями, как полным-полна коробочка, из которой я периодически доставала какую-нибудь особенно милую сердцу шутку или историю. Это помогало легче переживать промозглую серость осеннего интерьера, когда кажется, что довольной выглядит только грязь, развратно расстелившаяся под ногами и цепляющая за пятки любого прохожего, независимо от того, мужчина он, женщина, ребёнок, или только собака. В один из таких дней меня робко посетила мысль, а потом я заметила, что мысль эта появляется всё чаще и голос её становится всё громче. Вот она: "С её отъездом я чего-то лишилась".
