— Нет. — Чарли посмотрела на Присли, а она в ответ выжидающе вскинула бровь. — В ту ночь я потеряла ребёнка. Я не говорила никому о беременности. Кроме похитителя. — Она не ожидала такой реакции: Присли так удивилась, что её лицо вытянулось, а брови поползли вверх. — И это уж точно я не хочу обсуждать! — Шарлотта посчитала, что имеет право хотя бы это оставить в себе. Хотя бы потому что презирала себя за то, что поделилась этим с Элиасом. — Если бы я вовремя сказала отцу этого ребёнка, уверена, всё могло сложиться иначе.
— Вы считаете себя виновной в потере ребёнка?
— Вы серьёзно?! Конечно, я считаю себя виновной! — прокричала Шарлотта, не понимая, что не смогла сдержать поток слёз. — Я не имела права подвергать себя такой опасности! Не имела! Я никогда не смогу себе этого простить. А ещё я не смогу себе простить чувство облегчения, что его нет, — тихо проговорила она, а слёзы тут же прекратились. Психолог видела ужас, заставший в её глазах. — Не знаю, оправдания ли это, отговорки ли, но я даже рада. Рада, потому что не смогла бы подарить ту любовь, нежность, заботу. Всё то, что заслуживал этот ребёнок. И это меня пугает. Мать же не должна испытывать такие эмоции!
— Послушайте. — Присли села рядом на диван, сохраняя дистанцию между ними. — То, что вы испытываете чувство вины — нормально. Нормально, что вы скорбите по нему. Нормально даже чувство облегчения! Это всё нормально. Потому что это ваши эмоции. Ваши чувства переживания и потери. И вы имеете права на все эмоции, какие испытываете сейчас, какие испытывали пару недель назад, какие будете испытывать позже. Поверьте, осознание придёт.
— Вы думаете, я смогу это когда-нибудь принять? — Чарли вытерла остатки слёз.
— А как думаете вы? — спросила психолог, а Шарлотта пожала плечами. — Важно, что думаете и чувствуете именно вы. Задайте себе вопрос: «почему я облегчением думаю о потере ребёнка?». Можете прямо вслух его задать.
— Почему я с облегчением думаю о потере ребёнка? — проговорила Чарли вслух с ноткой недоверия.
— Закройте глаза, задайте этот вопрос снова, можно даже не в слух. Как будет комфортнее вам. И загляните внутрь себя. И ответьте честно на этот вопрос. Не мне, а себе.
Шарлотта, не веря в успех данной манипуляции, всё же решила попробовать. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула и снова спросила себя. Но ничего. Лишь пустота и темнота. Она уже собиралась было открыть глаза и ответить, что ничего не видит, как перед глазами встал образ Элиаса.
Чарли распахнула глаза и испуганно заозиралась. Оказывается, мысли о том, что она не сможет дать ребёнку всё — это лишь иллюзии и глупые отговорки. Только сейчас она поняла, что будь до сих пор беременной, страх за жизнь ребёнка всё ещё существовал бы. И не просто существовал, а был бы буквально осязаем. Элиас. Как бы сильно Чарли ни ненавидела этого человека, страх перед ним сильнее. Страх, что он постоянно где-то рядом и следит за ней. Страх, что он причинит боль ещё кому-то. Страх, что она не сможет уберечь близких так же, как не смогла уберечь свою «маленькую рисинку»…
— Увидели? — Присли вернулась в своё кресло.
— Как вы поняли? — Шарлотта сглотнула, всё ещё чувствуя животный страх. Психолог пожала плечами и улыбнулась, мол, это её работа. — Человек, который меня похитил, сейчас, можно сказать, на свободе. Я каждый час, каждую минуту, каждый миг ощущаю, что он следит за мной. И знаете, что самое забавное? Понять это я смогла только сейчас. Пока этот человек дышит одним воздухом со мной, я всегда буду ощущать страх. Всегда. Пока я не увижу, как ему вводят смертельную инъекцию, а я бы вообще поджарила его на электрическом стуле, я не смогу чувствовать стопроцентную свободу и безопасность.
— Что же… — Психолог сделала какие-то пометки и закрыла блокнот. — На этом, думаю, сегодня мы закончим. Вы молодец, агент Морган.
Чарли попрощалась с доктором Присли и вышла из кабинета. С одной стороны она чувствовала чувство тревоги: а не слишком ли откровенна она была с психологом? Абсолютно всё будет учитываться для допуска к работе. Даже при условии, что она не хотела возвращаться к «полевой работе», ей хотелось, чтобы ей разрешили вернуться. Это вопрос чести и в целом профпригодности. Но с другой стороны… С другой стороны Шарлотта испытывала такое чувство лёгкости, словно с плеч сняли тяжёлый груз.
Она не заметила, как поднялась на этаж, где работает её группа. Коротко улыбнувшись, она смотрела куда-то в пространство и водила рукой по стене. Но чей-то голос заставил её вернуться в реальность.
— Чарли? — Она обернулась на мужской голос. Это был Рей. — Что ты здесь делаешь?
— А ты мне не рад? — Шарлотта улыбнулась и протянула руки, чтобы обнять его.
— Что ты! Рад, конечно! — Рейнольд обнял её в ответ и поцеловал в щёку. — У психолога была? — Она кивнула. — И как дела?
— С переменным успех…
