— Бридж, ты представляешь, как мы вляпались?
— Нет. — Глаза ее наполнились слезами, она вымучила улыбку. — Не представляю.
— Поехали.
Я досчитал до трех, потом до четырех (четные числа все же лучше), швырнул бумажный комок в угол паутины и подождал, пока безмозглое чудовище метнется к добыче. С воплем «Ааааааа!» я понесся прямо на паутину, размахивая руками и круша нависающие ветки и как минимум еще одну паутину и в это время успевая думать — ужас, видимо, ускорил процесс получения логических выводов, — думать, стало быть, о том, что я боюсь пауков не только потому, что они волосатые паразиты, которые подкрадываются незаметно, не только потому, что они часами ждут в засаде и легко ведутся на бумажные комки, не только потому, что все они однозначно ядовитые, а еще и потому, что они волосатые, как человеческие лобки и как я сам в недавнем прошлом, а главное, потому, что у них восемь конечностей, как у пары совокупляющихся человеческих существ. И когда я, орущий, отражающий атаки листьев, вырвался на поляну, где росла трава — трава, предсказанная Бриджид, — я выдохнул, упал на колени и поцеловал мягкую землю, будто прошел курс извращенного супербыстрого психоанализа и теперь уж точно обрел адекватность — блаженную, вожделенную, полную.
Бриджид упала в мои безволосые объятия.
— Пожалуйста, Двайт, скажи, что на мне нет пауков.
Мы принялись осматривать и ощупывать друг друга. Вскоре я пришел к выводу, что Бриджид особенно беспокоит обстановка у меня в районе паха. Я же, в свою очередь, очень волновался за ее груди. От пауков можно всего ожидать, думал я. Вдруг эти волосатые сластолюбцы питают пристрастие к женским соскам?
Кто-то засмеялся — не исключено, что я. Как бы то ни было, я присоединился к смеющемуся, и мы стали кататься по перистощетиннику лисохвостому пурпурному, очень кстати выросшему на склоне холма. Мне ужасно нравилось целовать Бриджид. Наконец я нашел самое лучшее применение своему рту — разве сравнится с поцелуями процесс изречения философской зауми? «Ммммммм», — стонал я, пока Бриджид не опрокинула меня на спину и не нависла надо мной.
— И ты столько терпел? Какая-то извращенная стыдливость. Я уже думала, что не нравлюсь тебе.
— Дело не во внешности. Ты такая вспыльчивая.
— У меня маленькая грудь, — философски прокомментировала Бриджид.
— Зато попка какая! И лицо. На самом деле главное — лицо. И мозг. Который находится за лицевой частью черепной коробки. Но движущий фактор — попка. А вообще все дело в том, что ты — это ты. Не знаю, как объяснить. Наверное, слова еще не придумали. Или уже забыли.
— Почему ты мне нравишься? А ты мне ужасно нравишься. Я хочу выучить разговорный английский, чтобы выражаться, как ты. Только я бы хотела выражаться более понятно. — Бриджид смотрела на меня сверху, встряхивая волосами. — Почему ты лишь сейчас сделал первый шаг?
— Бридж, пойми, не так-то просто из абулии сразу перейти к решениям. И перейти непросто, и объяснить тоже.
— Хоть раз в жизни ты можешь сказать определенно? — Она рывком подняла меня и стащила через голову мою рубашку. —
— Нет, нет! — Какого же волевого усилия стоило мне это «нет»! — Я действительно боюсь — но я боюсь стать… стать…
—
Я чувствовал, что и через много лет этот день будет казаться мне сверкающим мечом, разрубившим мою жизнь на «до» и «после».
— Я боюсь… я ужасно боюсь стать социалистом!
Бриджид прищурилась.
— Чего тебе действительно стоит бояться, так это оставаться таким странным.
— Сама посуди, какие мысли мне придется думать и сколько всего знать!
— Но ведь и я не на сто процентов социалистка.
— Имей уже смелость признаться! Ты тоже социалистка. Тоже — потому что Алиса, моя сестра, — социалистка. Так что я знаю, с чем это едят. Я знаю на эту тему больше, чем тебе могло показаться. Следовательно…
— Хорошо. — Бриджид ладонью прикрыла свой пухлый, вводящий в искушение рот. — В конце концов, давно надо было все рассказать. Теперь ты, наверное, рассердишься, что я так долго тянула. Но вспомни, как сам тянул.
— Что? Ты же не… — Я приподнялся на локтях, чтобы поцеловать ее. — Ты же не коммунистка? — Чмок. — Потому что с социализмом я еще худо-бедно разберусь, а вот… — Чмок. — Надеюсь, ты не анархистка? Потому что… — Чмок. — Потому что у меня, конечно, есть черные штаны и рубашки, но они… — Чмок. — Не рваные и не грязные. А то, что рваное и грязное, то не черное. Так что… — Мне хотелось расцеловать всю Бриджид, прежде чем я узнаю, что она задумала стереть Штаты с лица земли. — Ведь Америка всегда будет доминировать в мире, да? Как по-твоему?
