– Ты же любишь его… – скулю я. – Вас столько связывает, Юрка. Неужели ты этого больше не чувствуешь? А как же эти все – не тот отец, кто родил, а тот, кто вырастил?! Выходит, херня это, да, Юр? Гены важнее?
Я сбрасываю вызов, понимая, что не смогу продолжить без слез, без истерики. Приводить аргументы, какие-то доводы, не смогу найти нужных слов. Без сил оседаю на верхнюю ступеньку лестницы. Прижимаюсь к стене разгоряченным лбом. Боль в груди выжигает душу до черных обугленных краев. И в этой пустоте звенит мыслишка – а ведь это все из-за него. Это он бесплоден. Да если бы не Юра, мне бы вообще не пришлось проходить через ад ЭКО, бросая на это все свои силы, все здоровье и время! Да если бы не он, я бы окончила институт, я бы… Зарывшись руками в волосы, вскакиваю на ноги. Нет, Эля, нет…Прекращай. Такие мысли тебя совершенно не красят.
Не давая моей истерике выхода, за спиной раздаются шаги. Оборачиваюсь к заплаканной свекрови. Смотреть на нее такую невыносимо. А ей как будто невыносимо смотреть на меня.
– Элечка…
– Все нормально, Любовь Петровна. Я все понимаю.
– Ничего ты не понимаешь, глупая! Миша все равно нам родной. И ты.
Свекровь крепко обнимает меня на прощание и уходит собираться на работу – по понедельникам ей к третьей паре.
Оставшись одни, мы с Мишкой завтракаем. Точнее – завтракает он, а у меня совсем нет аппетита. Сварив себе кофе, убираю со стола, отмываю кастрюльку от пригоревшей каши и, включив Мишке мультики, достаю пылесос. Прохожусь под столом и… Взвизгиваю, угодив в чьи-то руки.
– Папа! – радостно орет Мишка, сползая с дивана.
– Испугалась? – смеется Валов, одной рукой подхватывая Мишку, а другой касаясь моей щеки.
– Еще как. Ты что-то забыл?
– Угу. Вот это… – Юрка наклоняется и с удовольствием меня целует. Мишка, как всегда страшно ревнивый в такие моменты, пытается ему помешать. С недюжей силой отталкивая меня маленькими ручками. Я смеюсь. Звук выходит немного влажный из-за непролитых слез.
– А если серьезно? Ты чего это посреди рабочего дня вернулся?
– Потому что не могу быть где-то еще сейчас. Только с вами.
Наши взгляды с Юрой встречаются. Я закусываю губу, понимая, что опять не справляюсь с эмоциями.
– Слышишь, Мишань? Как удачно мы с тобой садик проспали.
Затаенная обида подкатывает к горлу. Я дергаю горлом в безуспешной попытке ее сглотнуть, но ни черта не получается. Сжимаю кулаки…
– Прости меня, моя девочка. Я такой дурак. Ты права. Это ничего не меняет. Я люблю тебя. Вас… Вы все, что у меня есть. Ты и Мишка.
– Как ты мог! – срывает меня к чертям. – Как ты мог, Юр? Зачем в это впутал родителей?
– Я не знаю, не знаю… Просто вчера было так херово, а тут батя, ну и оно само из меня полилось… Прости. Простишь?
– А что мне остается? – всхлипываю. – Боже, какой ты дурак!
– Ты себе не представляешь, как мне было страшно. А если бы на Мишке не оказалось жилета, Эля? А если бы он утонул?
– Может, нам нужно было это пережить, чтобы ты понял, что любишь его, несмотря ни на что? – шепчу я, слизывая с губ слезы.
– Если так, то это был очень жестокий урок.
– Лишь бы ты только его усвоил.
Юра молчит, прижимая меня к себе. Мишка, устав за нас цепляться, возвращается к мультикам. Провожаю взглядом его маленькую фигурку.
– Мне, кстати, Славка писал. Извинялся.
– Да пусть он себе в жопу свои извинения засунет!
– Юр, ну ты чего? Нельзя так. Ты же не будешь бить всех, кто скажет, что вы с Мишкой совсем не похожи? Тогда тебе придется начинать с собственного отца, – не могу скрыть упрека в голосе.
– Да уж папа теперь вряд ли будет позволять себе подобные шуточки.
Закусив губу, отстраняюсь:
– А как он вообще это все воспринял? Они…
– Не знаю, Эль. Я же говорю, что был несколько не в адеквате.
– Ну что уж теперь. Остается надеяться, что их отношение к Мише не изменится.
– Нет, конечно, они его любят. Не придумывай.
Я киваю, хотя в глубине души понимаю, что теперь всегда буду в этом сомневаться.
– Кстати, я тут подумал…
– Да?
– Может, ты все-таки не будешь торопиться с выходом из декрета? Мишке уже два. Не пора ему родить братика или сестричку?
– Ты это серьезно?
– Вполне. Помнится, ты хотела, по меньшей мере, двоих.
Ага. Хотела. Но когда это было? Уж точно до моего первого ЭКО. К тому же я не помню, чтобы Юра тогда поддержал эту идею. Что изменилось? Мы оба понимаем. И от этого мне только хуже.
– Не думаю, что нам сейчас нужно торопиться с подобного рода решениями, – взволнованно проведя пятерней по волосам, я отступаю. В груди противно скребет. Ощущение того, что мы со всем разобрались, тает, как утренний туман.
– Почему? – смотрит на меня Юра из-подо лба.
– А ты как думаешь?!
– Господи, да это вообще не имеет никакого отношения к ситуации с Мишкой!
– Ну, да…
– Эля…
– Юра… Нет. Не проси меня. По крайней мере, сейчас.
ГЛАВА 9
– Меня опять поставили к Клепикову, – замечаю, уткнувшись носом в график. С момента происшествия на яхте прошло полтора месяца, за которые моя жизнь существенным образом изменилась – я все-таки вышла на работу.
– Отлично, – думая как будто бы о своем, бормочет Валов.
