Караван из двух Ниссанов и джипа Тойота – шел по трассе, ведущей в Зинтан, небольшой городок, один из тех, в котором начиналась война. Я сидел на заднем сидении второй машины бронированной Тойоты-75 ЮАРовского производства и размышлял. Сегодня мне предстояло поставить свою жизнь на кон, в очередной раз. Стоит ли оно того?
Аллах знает…
– Это уже наши земли. Красиво?
Безжизненные, коричневые и желтые, выжженные солнцем холмы, разбитые заправки и горелая, рыжая от огня техника. Очень красиво.
– До войны было красивее – отговорился я
***
Племя Зинтана – стояли в горах лагерем… машинально мелькнуло слово «табор», но я приказал себе забыть его, эти люди не терпят унижений. Надо настраиваться… переговоры будут нелегкие. Тем более с учетом того, что, по-видимому, натворил Корман. Он такой же русский, кстати, как я – Папа Римский, но здесь мы все русские, здесь принято отвечать за своих. У и меня нет подарка. Переговоры куда лучше прошли бы, если бы я привез в подарок Порш Кайенн – но у меня не было Порш Кайенн. Да и если б был…
Лагерь, судя по всему, охотничий – был разбит в тени горы и представлял собой три большие палатки и восемь внедорожников и пикапов, стоящих вокруг них полукругом, носами в пустыню. Три – были вооружены пулеметами, один «китаец» из новых, и два старых, добрых ДШК. Возле машин – прогуливались вооруженные люди.
Внедорожники были новые, один даже Бентли Бентайга. Не самая распространенная машина, особенно для Ливии и особенно сейчас.
Когда караван внедорожников показался на горизонте – охотники забеспокоились, один даже – это было видно – встал за ДШК. Потом – на головной машине развернули племенной флаг, и охотники успокоились, кто-то даже стал салютовать в воздух. Все это немного походило на Безумного Макса, только в арабском стиле.
– Я поговорю с отцом, – сказал Мустафа, – ты пока сиди здесь.
Я отрицательно покачал головой.
– Я иду с тобой…
Машины – подкатили вплотную и остановились. Наша охрана – начала обниматься с охотниками… а это была выездная охота на газелей. Судя по отсутствию дичи – на охоту еще не выезжали. Мы пока сидели в машине – надо чтобы сначала встретились и поговорили младшие. Тоже этикет.
Шейх к нам не выходил. Это могло быть дурным знаком, а могло – и никаким. Он мог быть просто занят… раньше, проявление уважения к гостям было обязательно, но не теперь. В конце концов – кто они такие, чтобы их здесь сильно уважали. После того, что сделал здесь Корман– репутация русских должно быть сильно пошатнулась.
– Все, идем.
Идем, так идем…
Мустафа пошел в проход между машинами, ругаясь на ходу, что выстрелами уже распугали всю дичь. Я шел за ним следом. У палатки – стояли двое, молодые – видимо, дальние родственники. Охрана, ближний круг. Один из них – вскинул югославский автомат и заорал как резанный. Я – выдержал его взгляд и просто стоял – пока Мустафа толчком не опустил ствол автомата охранника и не заорал на него, называя «сыном тупого верблюда».
Еще одна проверка. Здесь тебе прикажут сдать оружие – но если ты подчинишься приказу, уважать не будут.
Мы вошли в просторный бедуинский шатер, в котором – несколько человек сидели и пили чай – бедуинский, жирный и соленый. Между ними горкой – лежали лепешки, мяса не было. Мясо будет потом, как будет охота.
Шейх – видный, статный, лет пятидесяти, с проседью в бороде – поднялся со своего места
– Кого ты привел, Мустафа? – спросил он, не проговорив приветствия. Это уже было плохим знаком.
– Это русский… – Мустафа начал объяснять на бедуинском диалекте, что это авторитетный и честный русский, и что за него поручились. Я стоял, притворившись, что не понимаю их язык – но на самом деле я прекрасно все понимал. В Ираке, вообще в Аравийской пустыне – есть свои бедуины.
– Кяфир! – вдруг крикнул один из сидящих, совсем молодой, с крысиной бородкой на подбородке и без усов.
Шейх поморщился.
– Право, ты утомил меня своими выкриками, Али – и, подняв взгляд на меня, сказал – я приветствую вас в своем доме.
– Шейх приветствует вас в его доме, – перевел Мустафа.
– Да пошлет Аллах удачу вашему дому, да приведет он в порядок дела ваши, – сказал я по-арабски, на классическом арабском, каким написан Коран.
– Ты мусульманин? – спросил шейх.
– Альхамдулиллах.
– Мухаммад Расуль Аллах. Какая нужда привела тебя сюда?
– Нужда в мире и согласии. Нужда решить вопрос и исключить непонимание.
Шейх посмотрел на часы.
– Мы должны выезжать на охоту, мой друг.
– Для меня будет честью присоединиться к вам, эфенди.
Шейх с сомнением посмотрел на него – но он был одет в камуфляж, и за плечом – висела винтовка.
– Ты можешь присоединиться к нам. И твоя доля будет справедливой…
Для местных племен охота была больше, чем просто добыча мяса. Это была и традиция, оставшаяся от предков и проверка мужества…
Но мужества мне было не занимать. И многие из тех, кто в этом убедились – уже никогда не расскажут об этом.
***
Охота была дикой.
