От души выругавшись, полез под ванную, вытащил сумку. Это все я купил на черном рынке – в Египте оружие вообще нельзя, но черный рынок всегда был, а сегодня, когда с одной стороны события в Ливии, а с другой на Синае – цены на нелегальное оружие сильно упали. Два пистолета, один турецкий, другой сербский, пачки с патронами, короткий Калаш, гранаты…
Выбрал «серба» – почти точная копия Зиг-Зауэра, зарядил, привесил кобуру на пояс. Сейчас со стволом даже в сортир ходить надо, чувствую, нас пол Каира ищет. Вышел в залу, Ирина уже выплакалась и теперь просто тупо сидела и смотрела перед собой. Дура. И сволочь. Сколько людей погибло… и все ради чего?
– Телефон крестного своего не забыла? – спросил я
Она покачала головой
– Позвонишь ему. Скажешь, чтобы вытаскивал нас отсюда. Только не сейчас, через пару дней. А пока сидим здесь. Как только накал поисковых мероприятий схлынет – тихо уйдем. Доставлю тебя в Москву, после чего катись колбаской по Малой Спасской. Поняла?
…
– Теперь правила. Из квартиры ни ногой. Еду нам будет приносить бавваб, когда кто-то приходит, ты уходишь в свою комнату и сидишь там, носа наружу не суешь. К окнам не подходить, не выглядывать. На балкон ни ногой. На телефон не отвечать. Все поняла?
…
– Тогда иди. Вон твоя комната. Там спальня и все что необходимо. Не шуми и вообще постарайся не отсвечивать
…
– Что сидишь? Иди, ложись спать.
***
Когда Ирина ушла – я еще раз проверил всю квартиру. Молоток и гвозди у меня были – я заколотил дверь черного хода из кухни – напрочь. И вколотил гвоздь перед входной дверью, согнув его так чтобы было что-то вроде страховки – повернул, и дверь открывается. Затем пошел спать. Одеяло свернул так, чтобы было похоже на человека, и оставил на кровати – а сам лег на полу. Береженого Бог бережет, небереженого конвой стережет.
***
Утром – раздался стук в дверь, пришел бавааб. Я приоткрыл дверь, принял сумки с продуктами. Дал еще денег – на следующие покупки.
– Сдачу оставь себе.
– Да пребудет с вами милость Аллаха, уважаемый…
Закрыл дверь, понес продукты на кухню. Ирина уже была там, она явно пришла в себя после вчерашнего. Навострила носик
– Мы завтракать будем?
– Ага. Готовить умеешь?
Она покачала головой
– Если только яичницу пожарить.
Кто бы сомневался.
– Тогда не мешай. Сейчас приготовлю…
***
Приготовил шакшуку – яичница с овощами, просто и сытно. Так то я много чего умею, просто времени нет. Но если надо – я сразу несколько кухонь знаю. Арабскую в том числе, индийскую…
Заварил чай.
– Прошу, мадам…
– Мадмуазель.
– Давно?
– С недавних пор.
– А твой исламский брак?
– Это несчетово, – уже с набитым ртом произнесла она.
Кто бы сомневался…
***
Съели все. Это не Россия, готовить впрок тут нельзя, что не съели, выкидывай. Портится все тут моментально.
– А ты ничего, – прищурилась Ирина, облизывая ложку, – и готовить умеешь. Не мужик – мечта.
– Не старайся.
– В смысле.
– В прямом. Всю твою предысторию я знаю. И то, как ты родного отца сдала племенам – тоже знаю. Так что не пыли. Не выйдет.
– Да что ты знаешь-то?…
– Да много чего. То, что ты мужа не любила – это я понимаю. Но отца-то – как?
Ирина прищурилась.
– А ты знаешь, как он меня в пятнадцать лет под своего делового партнера подложил? Думаешь, я забыть и простить должна? Или как он мать до пьянки и суицида довел?
– Так уж и довел?
– Не знаешь – не говори, – зло сказала она
Я почему-то понял, что это правда. Интересно, найдется ли в России писатель – не сейчас, может позже – который сможет описать всю ту необъятную мерзость, которую представляет собой наш новый высший класс? Тут Достоевский нужен, не меньше. Это не из грязи в князи, это князи в грязи. Люди, которые не имеют даже минимальных тормозов и приличий. Люди, которые решили, что можно всё и ничего не будет. Люди, которые не имеют страха, ни перед законом, ни перед людьми, ни перед Богом.
А самое страшное – они уже воспитали себе смену. Вот такую.
– Ладно, сменим тему. Как хоть жилось то? В законном браке?
– Да вообще жесть. Пару месяцев в Европе, еще пара в Дубае, а все остальное пустыня. Ни выйти никуда, ни пошопиться.
– Ну, зато деньги.
– Какие деньги? – презрительно сказала Ирина. – Зачем они нужны, если их тратить нельзя. Тупые здесь все.
– И муж твой?
– Этот в особенности – зло сказала Ирина – хоть бы трахал по-человечески, можно было бы терпеть, а так…
– Он что, геем был? – осведомился я
– Да нет. Просто тут все с детства сахар жрут, как не в себя. Оттого повальный диабет, а от диабета импотенты все. Потому баб дома прячут, боятся, что гулять начнут. У моего совсем не стоял, представляешь?
Мда… зато у меня стоит. Точнее, стоят. Волосы дыбом.
А я то повелся… дурак. Дважды даже дурак. Сначала мне Денис показал подрихтованную фотку – специально сделал так, чтобы на молодую Маринку была похожа… сволочь. А теперь еще и это.
– Представляю. И как обходилась?
– Да как получалось, так и обходилось. Мы еще в Тунисе долго жили, там не погуляешь особо. Ты говоришь, он погиб?
– Да.
– И черт с ним.
