Он только что осматривал забор по всей ширине участка. Ни одного следа на снегу, даже кошачьего. Никто не перебирался через забор — ни туда, ни обратно.
— Не нашел я следов поджигателя. А ведь он находился в доме, когда я говорил с хозяином.
Труп в доме лежал в естественной для покойника позе, видно, что перед смертью человек не корчился от страха и жуткой боли. Скорее всего, его убили еще до того, как случился пожар. И щедро облили бензином, плоть выгорела сильно, и непонятно, кто погиб, Кукушкин или кто-то другой. Возможно, Кукушкин убил своего подельника и сбежал. Но скорее убили его самого. А пожар уничтожил следы постороннего присутствия, которые не смог разглядеть Ролан. Возможно, сгорели «пальчики» того самого человека, который отправил его в больницу — сразу на две операции.
— А хозяин кто? — спросил Крынкин.
— Думаю, убийца Гаврилова… Оставайся здесь, я сейчас!
— Ну, нет! — Крынкин быстро сел к нему в машину и спросил:
— Куда мы едем?
По дороге Ролан вкратце рассказал, как и по каким признакам вышел на Кукушкина.
— Это он взорвал Гаврилова, и подельник с ним в доме был. Не знаю, где он прятался, но уехал на машине Кукушкина. Я-то думал, это Кукушкин в машине, поехал за ней… Маячок поставил, не торопился… А надо было поторопиться.
«Тигуан» стоял на краю площадки перед магазином, вне зоны видимости камеры. И уйти отсюда преступник мог в проулок между ближайшим домом и зданием магазина, место здесь темное, дорога хоть и не очищена от снега, но уже столько людей за последнее время прошло. Машина закрыта, внутри никого, колеса все так же спущены. А Ролан так надеялся застать возле нее убийцу и поджигателя.
— Тишина. И камеры мертвые стоят, — кивком головы показав на крыльцо магазина, сказал он.
— Но все равно я бы отсмотрел камеру, — покачал головой Крынкин.
— Давай, пока группа не подъехала.
Как и предполагал Ролан, камера ничего не дала. «Тигуан» проскользнул мимо нее, но человек за рулем не просматривался, хотя бы локоть в кадре засветился. Ничего! И сразу за машиной никто не подъезжал и не выезжал. Вряд ли кто-то из покупателей видел из окна своей машины, как этот человек выходил из «Фольксвагена». А если бы видел, не разглядел.
— Может, этот фрукт «пальчики» в машине оставил? — с легкой надеждой спросил Крынкин.
— Сам как думаешь?
— Ну, если он дом сжечь не постеснялся… А может, все-таки Кукушкин свой дом сжег?
— В розыск мы Кукушкина подадим… И связи отработаем… И его связи отработаем, и связи пропавшего Начетникова. Ищем точки пересечения, понимаешь?
— Думаете, один и тот же человек с ними поработал?
— И со мной тоже… На этот раз этот тип меня всего лишь обманул.
— Мне надо было сказать.
— Противник у нас серьезный. И что-то подсказывает мне, что взять его будет непросто. Поехали, соседей будем опрашивать, может, кто-то прольет воду на кисель.
Соседей выкурил из дома пожар, у одних сгорел забор со стороны гаража, другие смогли отбиться от огня, но до сих пор стояли во дворе с лопатами, которыми бросали снег. Мужчина лет сорока пяти, женщина примерно того же возраста.
— Повезло вам, что дома находились, — сказал Ролан, убирая удостоверение.
— Да я снег расчищать вышел, — ответил мужчина.
Огонь уже давно погасили, а он все еще тяжело дышал. И в дом не торопился. Стоял с женой и смотрел на пепелище через прозрачный забор. Сетка рабица закоптилась, но держалась крепко. Деревьям и кустам тоже досталось, особенно по ту сторону забора.
— Может, видели кого-то? Может, канистру кто-то в дом заносил?
— Так Альберт и ходил… Ну да, с канистрой… Кажется.
— Точно Альберт?
— Ну а кто еще мог быть.
— А что, друзей у него быть не могло?
— Друзей? — усмехнулся мужчина. — Не нужны ему друзья. Он сам себе… хороший друг.
— Сам по себе жил, ни с кем не общался?
— Ну как не общался? К нам в гости заходил. А к себе ни разу не позвал. Ну да, сам по себе жил. Сам себе приятный.
— Может, вчера к нему кто-то приезжал?
— Да нет, не видел.
— И вообще никто не заезжал? Может, с женщиной Кукушкина видели?
— Не видели, — поскреб подбородок мужчина. — Но женщина, возможно, есть. Кто-то как-то Альберту позвонил, он взял трубку, сказал: «Да, Лиза». О чем говорили, не знаю, но он сильно расстроился. Весь вечер молчал.
— Когда ему звонили?
— Ну, когда… Летом еще, нет, осенью. В начале…
— У Софьи день рождения был, — вспомнила женщина. — Софье позвонили, и Альберт пришел.
— А когда у Софьи день рождения?
— Четвертого сентября.
— А Чеботаревы когда должны домой вернуться? Чеботаревы, соседи ваши, из тридцать первого дома.
— Да знаем, на старый Новый год они должны вернуться. Поляна с них! — оживился мужчина.
— Вы с ними знакомы?
— Ну а то! Мы с Серегой работали вместе, пока он в бизнес не ушел.
— А ключи от его дома у вас есть?
— Есть, Серега оставил.
— Когда уезжал?
— Да нет, ключи у нас всегда. На всякий случай. И у Чеботаревых наши ключи.
— А Кукушкин мог взять ключи от дома Чеботарева?
— Ну, не знаю… Они у нас в прихожей висят, в ящичке.
— А когда Кукушкин к вам заходил?
— Ну, Новый год отмечали, салют отстреляли, он с нами зашел. До утра сидел.
— А ключи сейчас где?
