Садкова действительно пропала в районе тринадцати часов. Ушла на обед и не вернулась. Афанасьев действительно мог видеть, как ее увез микроавтобус. А сам увезти Садкову и совершить над ней насильственные действия он не мог. Просто убить и бросить труп где-нибудь в городе мог, а исчезнуть надолго — нет. Но труп Садковой не нашли. Кроме показаний Афанасьева никаких следов. Как в воду канула. И вряд ли Ролан сможет достать ее из этой воды. Но попробовать можно, тем более что карты у него на руках.
Горький комок подступил к горлу, веки набухли, слезы хлынули из глаз. Ирина Яковлевна торопливо вынула из кармана носовой платок, как показалось Ролану, влажный от слез.
— Извините, как представлю, что с Олесей, не могу сдержаться.
— Я вас прекрасно понимаю.
— А вы, значит, новый следователь? Старый не справляется.
— У старого следователя замылился глаз, так бывает.
— Очковтиратель он, этот ваш Полубедов. Больше говорит, чем делает. И все пишет, пишет…
— Когда Олеся пропала, вы обратились к Филиппу Афанасьеву. Почему вы к нему обратились?
Ролан побывал на месте предполагаемого похищения. Пятиэтажный жилой дом, со стороны которого шел Афанасьев, действительно очень близко подступал к перекрестку, не мог парень видеть номера отъезжающей машины, если дело происходило так, как описывала схема. Пятиэтажные дома не давали покоя, один — с левой стороны перекрестка, другой — справа. Еще через дорогу многоэтажный дом. Столько окон и ни одного свидетеля? Странно, очень странно. Даже Полубедов это заметил, но не смог извлечь червячка из червоточинки. Может, у Ролана получится?
— Ну, я не только к Филиппу обращалась… Дело в том, что Филипп не работает, всегда дома, он мог что-то видеть. И Олесю он знает, все-таки в одном дворе росли. В одной школе учились.
— Филипп на два года младше, — заметил Ролан.
— И что?
— Неужели бегал за Олесей?
— Да нет, не замечала.
— А кто бегал?
— Ну, кто бегал… Был парень. И не один… Леша, Саша… Да ну их! — отмахнулась Садкова.
— А они ничего не видели?
— Кто?! Леша?!.. Леша за границей работает, с женой уехал. А Саша в Москве, и у него семья.
— Может, кто-то имел виды на вашу дочь, а она отказывала во взаимности?
— Я сама об этом думала!
— И на чем остановились?
— А ни на чем!..
— Итак, вы обратились к Филиппу, и он сказал вам, что вашу дочь похитили.
— Сказал, — Садкова лишь на мгновение отвела в сторону взгляд.
— Странно, — покачал головой Ролан, с укором глядя на женщину. — У вас пропала дочь, ее два месяца не могут найти, а вы вводите меня в заблуждение. Может, Олесе что-то угрожает, вы прячете ее и придумали эту версию с похищением?
— Я бы очень хотела, чтобы так все и было!
— Почему Афанасьев сказал вам, что вашу дочь похитили?
— Почему сказал… — голос у женщины дрогнул. — Потому что Олесю похитили! — выкрикнула она и снова отвела взгляд.
— Это версия, которую вы представили следствию, а что на самом деле произошло с Олесей?
— А что с ней могло произойти? Сама по себе она пропасть не могла!
— Так ее похищали или нет?
— Да! — выдавила из себя Садкова.
— А если выяснится, что нет?.. Вас мы не тронем, а Афанасьева посадим. За дачу ложных показаний. И за причинение… за насилие над вашей дочерью.
— Филипп Олесю не трогал!
— Он видел, как похитили вашу дочь?
— Нет… Понимаете, я не знала, куда делась Олеся. Ушла с работы и пропала. Где она, я до сих пор ничего не знаю!..
— Почему Афанасьев соврал?
— Он помочь мне хотел… Я ведь обращалась в полицию, у меня даже заявление не приняли, через три дня, мол, приходите. Филипп сказал, что никто Олесю искать не будет, если она просто пропала. А вот если ее похитили… это уже работа следственного комитета… Вы же из следственного комитета?
— Значит, похищение он придумал?
— Да… Но он действительно был на том перекрестке, картридж ходил заправлять. Хотите, говорит, я скажу, что видел, как похитили Олесю?
— Вы говорите, что Филипп всегда дома. Я читал, что он не работает.
— Тогда не работал, а сейчас в Сбербанке работает, у него же высшее образование… Хороший, в общем-то, мальчик, только невезучий.
— Что так?
— Да с друзьями не везло, одни наркоманы, он и сам пробовал, хорошо, родители у него серьезные люди, не дали опуститься.
— Сейчас не употребляет?
— Нет, что вы! Не употребляет, не играет!
— Во что не играет?
— Ну, он в онлайн-казино одно время повадился, Макар Семенович только успевал платить. Дачу продали, машину, в долги влезли, только тогда Филиппа проняло. Почти год дома сидел за компьютером, родители готовы были его содержать, лишь бы он ни с кем не водился…
— А сейчас Филипп работает?
— Да, в Сбербанк устроился, ходит, сияет, как новый пятак, — завидуя чужому счастью, вздохнула Садкова.
— То есть до того, как пропала ваша дочь, Филипп не работал. Родители боялись за него. А после того, как она пропала, бояться перестали…
— Да нет, его и раньше никто не трогал. Ну, после того как он с долгами рассчитался.
— А когда он с долгами рассчитался?
— Ну, где-то прошлой весной… Еще прошлой весной он дома сидел, не высовывался, а летом я его уже видела, в кино ходил…
