Из города они выехали в половине двенадцатого. Странная поездка, странное время. Вчера в половине двенадцатого Ролан выходил из больницы, Лиза ждала его в машине, и он отвез ее к себе домой. А сейчас везет в чертову даль, не совсем понятно куда. И непонятно, чем все это закончится.
— Извини, я у тебя немного похозяйничала, — сказала Лиза, украдкой глянув на Ролана.
— Я в курсе.
— И кое-что нашла.
— Что?
— А тебе нечего прятать?
Ролан смотрел на дорогу, но видел, как она смотрит на него — цепко, въедливо. Таким тоном забрасывают удочку и ждут, клюнет или нет. Но Ролан остался равнодушен к ее вопросу. Ничего крамольного Лиза найти не могла.
— Если только свое прошлое.
— Так я и думала.
— Что ты нашла? — уже заинтригованно спросил он.
— Твой паспорт. Сорок пять лет тебе исполнится в апреле, а паспорт новый. Заменил досрочно?
— В связи с разводом.
— Ты развелся этим летом?
— Точнее овдовел.
— Твой шумный генерал женат на твоей покойнице жене.
— Он женат на первой жене, а убили вторую… Я ее даже не знал.
— Кого не знал? Жену?!
— Меня ударили по голове, я потерял память, Арина меня подобрала, и двенадцать лет я жил с ней. Потом снова получил по голове. Старая память вернулась, а новая отключилась. Вспомнил себя следователем, а как в Рябинке жил, забыл.
— Где жил?
— Поселок Рябинка, улица Рябиновая. И жизнь такая же рябиновая, ничего не помню… Вернулся в Москву, первая моя жена уже замужем за товарищем генералом. Думали, я все, хочешь, на могилку ко мне съездим?
— Шутишь?!
— Шучу, конечно. Могилки уже нет, но место осталось. Умру, там же и похоронят.
— И как ты жил в Рябинке?
— На шестьдесят лет выглядел… А сейчас на сколько выгляжу?
— На сорок пять, нормально выглядишь. Для задрота… Извини, я хотела сказать, для двоеженца. Не стыдно было при живой-то жене?
— Не помню.
— И где же тебя так шибануло?
— Город Волжский, слышала? Под Казанью.
— Слышала?! Я в Зеленодольске жила! — встрепенулась Лиза. — Под Казанью!..
Ролан кашлянул в кулак. Разумеется, он наводил справки о Чепелевой. Год, место рождения, адрес проживания, семейное положение. И про Зеленодольск знал, но подумал, что это где-то рядом. Не сопоставил этот город с Казанью и, тем более, с Волжском. И про семейную трагедию знал, в две тысячи четырнадцатом году ее отец, Чепелев Юрий Геннадьевич, убил мать, за что был осужден на длительный срок. Его заинтересовали подробности этого дела, он сделал запрос, но пока не получил ответ. А спросить у Лизы не представлялся случай.
— Ну, я до Волжска не доехал, в Рябинке застрял. На двенадцать лет.
— А в Волжск зачем ехал?
— Убийство раскрывать… Заказное убийство… Так же, как и здесь, два заказных убийства, криминальный бизнес, передел сфер влияния…
— Мафия?
— Что-то вроде того.
— Моя мама отношения к мафии не имела, — тихо-тихо сказала Лиза и тяжко вздохнула.
— Это ты к чему?
— К тому, что ее без мафии убили. Отец убил. Нажрался, как скотина, толкнул, она упала с лестницы, шею сломала… Слушай, Журавлев, может, скажешь, что я в тебе такого нашла? Я ведь никому об этом не рассказывала.
— Я следователь, а это почти что священник.
— Ну да, только вместо тайны исповеди тайна следствия.
— И земной суд.
— Отцу четырнадцать лет дали, а должны были вышку дать. Где справедливость?
— За одно убийство пожизненное не дают.
— А он и меня убил! Я лет пять-шесть и не жила вовсе… Не помню, как жила… Нет, помню, как свечку в церкви ставила. За упокой этого козла! Чтобы его на зоне убили!
— И как?
— Не сработало! Девять лет уже живет сволочь!
— До сих пор ненавидишь?
— Никогда не прощу!
— А точно отец твой маму убил?
— А кто еще?
— Меня вот тоже в гибели жены обвинили. Арины… Убийца сначала меня по голове ударил, а потом ее… Представляешь, лежу, думаю, что меня только что с поезда сбросили, а уже двенадцать лет после этого прошло. Поднимаюсь, захожу в дом, незнакомая женщина лежит, вся в крови… Хорошо, я запомнить успел, как там все было. Полиция подъехала, меня забрали, я все рассказал, но мне не поверили. Пока Косов не подъехал, только тогда поверили.
— Генерал Косов…
— Генерал.
— И муж твоей первой жены… Красивая жена, я видела, в паспорте у тебя фотография… Скажи, что она в тебе нашла?
— Это ты для нее или для себя интересуешься?
— А если для себя?
— Это психология. Если тебе интересно. Если не обидишься… А то скажешь, доверилась мне, а я тебя носом тыкаю.
— Во что тыкаешь, а то я не поняла?
— Отец у тебя сидит, Валушин тебя пугает — вдруг он убийца, вдруг хочет от тебя избавиться? Двое взрослых мужчин, и оба тебя пугают. Вот и тянешься ты к третьему, такому же взрослому, но к следователю. Следователь может тебя защитить.
— Да, только следователь какой-то уж очень странный. Сколько раз контуженный?.. И жену свою убил…
— Не убивал я, преступника нашли, он во всем признался.
— Наверное, лох какой-нибудь… Видела я твоего генерала, такому только попадись, всю душу вытряхнет… Ладно, не обижайся. Ты, конечно, странный, но на убийцу не похож.
— А душу Леня вытряхнуть может, — тихо проговорил Ролан.
— Что?
— Может, из твоего отца тоже душу вытряхнули? Может, оговорил себя?
