Хоть мы все готовили себя к тому, что однажды происходящее в мире коснется и нас, все же случилось оно внезапно…
Пропустив высадку на побережье Канала, как ненужную формальность, господи Никто обрушил свой удар прямо на центр Лондона, и это было похоже на какую-то Войну Миров. Ровно в полдень воздух над нашей столицей оказался заполнен летательными аппаратами самого футуристического и угрожающего вида, и больше всего пугало то, что эти штуки перемещались по воздуху абсолютно бесшумно. И только когда они начинали стрелять, воздух наполнялся ужасным грохотом и пульсирующим воем.
В небо над Лондоном поднимались дымные столбы пожаров, и нам казалось, что настал Конец Света. Но это была лишь его прелюдия… Следом на город стали опускаться настоящие летающие десантные корабли, доставляя прямо в нашу столицу бесчисленные полчища большевистских солдат. Закончив разгрузку, эти серые клиновидные гиганты с красными звездами на брюхе и бортах снова взмывали в небо, чтобы через некоторое время вернуться с подкреплением. И тогда даже полному профану в военных делах, вроде меня, стало понятно, что жить нашей Британской империи осталось столько же, сколько и человеку, получившему удар ножом в сердце.
Пришли незваные гости и к нам в Букингемский дворец. Их летательный корабль приземлился в саду прямо под нашими окнами, переломав множество деревьев, и от него в сторону дворца побежали вооруженные люди, одетые во что-то похожее на рыцарские доспехи. Наряд шотландских гвардейцев, охранявший жилую часть дворца, приготовился оказать сопротивление, но наши защитники вдруг стали падать, теряя сознание, даже не успев открыть огонь по пришельцам. Это было так страшно, что мне хотелось кричать. Враги были уже совсем близко, а мы не могли с этим ничего поделать. Надо было бы бежать куда глаза глядят, но от страха у нас отнялись ноги.
Командир захватчиков на очень хорошем английском языке представился как гауптман Вернер фон Бах, германский офицер на русской службе, после чего объявил всех нас почетными пленниками своего повелителя. Закончил свою речь он такими словами:
— Поскольку жизнь Помазанников Божиих неприкосновенна, а большевики не очень хорошо соблюдают это правило, то всех вас приказано убрать в безопасное место.
Неприятная на вид темноволосая женщина в черном костюме вроде водолазного взмахнула рукой, и прямо перед нами в воздухе раскрылось нечто вроде распахнутой двери, за которой находился город из восточной сказки. Мы просто обомлели от этого фантасмагорического зрелища.
— Лет-с гоу, ваши величества и высочества, — сказала она, — ступайте вперед и не оглядывайтесь.
И мы пошли…
Так с нами случилось НЕВОЗМОЖНОЕ… Незадолго до этой дурацкой войны я вернулась из Родезии, и должна сказать, что климат по ту сторону «двери» оказался весьма похож на африканский. Мы оказались в каком-то Тридесятом царстве — это название, кажется, встречается в русских сказках. И, странно, вся наша прежняя жизнь вдруг показалась мне далекой и почти ненастоящей. Мгновенное разрушение незыблемого уклада было подобно тому, как если бы небо упало на землю. Нам явно дали понять, что возврата к прошлому не будет и уже ничего не вернется на свою колею. Собственно, ничего больше нам объяснить не потрудились, но предложили чувствовать себя здесь свободно. То есть мы не пленники и не заложники. Но для чего-то же мы им нужны?
Весь первый день пребывания в этом странном потустороннем месте я провалялась на кровати, осознавая новую для себя реальность. Я просто боялась выходить за дверь, ибо там меня ждало неведомое, а общаться с родственничками категорически не хотелось — почему-то именно здесь я впервые осознала, насколько на самом деле мы далеки друг от друга. По счастью, сестрицу с ее муженьком и детьми поселили отдельно, и очень хорошо, что я не вижу скорбных физиономий этих двоих.
Моя комната больше всего похожа на гостиничный номер класса «люкс». Больше всего здесь удивляют так называемые «невидимые слуги», исполняющие буквально любой каприз постояльцев. Стоит только захотеть — и вам не хуже заправской горничной помогут одеться или раздеться, доставят самый изысканный обед или споют на ночь колыбельную на неизвестном языке.
По своему обыкновению, я не выпускала сигарету изо рта. Но дым, к моему большому удивлению, не задерживался в комнате, а довольно быстро улетучивался, словно поглощаемый неведомыми приборами.
