Но пять минут на старт — это еще не предел скорости: если отказаться от поставок расходников местными кораблями-контейнеровозами, переключив эту нагрузку на «Святогоры», то предстартовая подготовка может быть ужата до тридцати секунд. Ну а когда «Неумолимый» выйдет в точку на орбите, с которой можно нанести упреждающий удар главным калибром по американским ракетным базам — тогда кто не спрятался, я не виноват. При этом уничтожать американские и европейские города я не собираюсь, и, более того, никому не дам этого делать. Массовая и бессмысленная гибель гражданского населения с выделением эпических объемов некротики угодна только одному плюгавому рогатому старичку, которого я должен гнать отовсюду, откуда возможно. Пшел вон, неуважаемый, для таких тут места нет.
Ну а пока ничего подобного не произошло, Клим Сервий и Чена Фемо ежедневно докладывают мне график поставки расходников и ход восстановительных работ. Малые контейнеровозы швартуются к выносным причалам, чтобы обменять заполненные контейнеры на пустую тару, восстановительно-ремонтные мастерские линкора функционируют с перегрузкой, как после тяжелого сражения, и примерно четверть всей этой деятельности направлена на создание автономного роботизированного кластера в бывшем Царстве Света. Лаврентий Берия из пятьдесят третьего года, отмоленный мной у разъяренного Хозяина, вместе со среднеранговыми неоримскими администраторами соответствующего профиля сейчас решают вопрос с оптимальным местоположением будущей промышленной столицы моей Метрополии. И это будет лишь первая ласточка, предназначенная для первоочередных нужд производства средств производства.
Чтобы не застраивать свою Метрополию несовершенными тепловыми, атомными и гидроэлектростанциями, нужно наладить серийный выпуск энергетических преобразователей «масса-энергия», на первых порах хотя бы той же модели, что установлена на тяжелых челноках типа «Святогор». Прочее же электрооборудование — от опор ЛЭП и до банальных лампочек — придется заказывать как раз в семьдесят шестом году на заводах Советского Союза и стран народной демократии. Кстати, у изделий «made in DDR» неплохая репутация в плане надежности и качества исполнения, и если от Советского Союза лучше брать сырье «в слитках», то у восточных немцев следует заказывать как готовые изделия, так и комплектующие c полуфабрикатами, что разгрузит мастерские «Неумолимого» для ускорения работ. При этом подкормить заказами восточногерманскую промышленность нужно еще и в чисто политическом смысле, потому что «вторичные» товарищи в руководстве СССР начали слив стран соцлагеря еще задолго до появления на политической сцене злокозненного месье Горбачева.
А вот от этого явления вторичности по отношению к нашим западным партнерам тоже надо избавляться со всей решительностью, ибо для российской державы нет ничего хуже вторичного правящего класса, заглядывающего в рот иностранному государству. Николай Второй свидетель — такие деятели по первому свистку из Парижа предали его и обрекли на смерть вместе с семьей. На фоне нынешней действительности такие люди выглядят еще хуже, ибо в эпоху катастройки не было такого «реформатора», «демократа» и закоренелого русофоба, который бы не вылупился на люди из «монолитных» рядов КПСС.
Одним словом тут, в мире Просто Лёни, жизнь у меня бьет кипучим ключом, в то время как в других мирах бурление процессов постепенно успокаивается.
В восемнадцатом году уже очевидно, что Антанта потерпела сокрушительное поражение, и в эту же мясорубку зажевало американцев, успевших, к своему несчастью, влезть в европейскую заварушку. Пройдет совсем немного времени, и настанет пока подбивать балансы, в том числе и на балканском направлении, где предстоит разводить в стороны и мирить сербов и болгар, а также втаптывать в прах оборзевших турок, решивших, что они уже победили в этой войне. Также в том мире неизбежны процессы распада Австро-Венгрии и переустройства на Балканах, с неясным пока исходом. Там необходимо найти и пригреть моих добрых знакомых по миру пятнадцатого года болгарского принца Бориса и сербского королевича Джорджи, а также прибить со всей пролетарской ненавистью еще одного сербского королевича Александра и болгарского царя Фердинанда, который за взятку привел свою страну на неправедную сторону. Эти двое для меня считаются воплощением всего мерзкого, гадкого, предательского и клятвопреступного, а потому место их в аду, а не среди живых людей. Но только заниматься этим надо немного позже, когда мой вассал Вилли поставит старушку Францию в позу пьющего оленя и настанет время решать, сколько и кому вешать в граммах.
