Религия имеет, таким образом, практическую цель. Она хочет тем, что она превращает действия природы в поступки, продукты в дары, будь то одного или нескольких индивидуальных человекоподобных существ, привести природу в подчинение человеку, заставить ее служить стремлению человека к счастью. Зависимость человека от природы есть поэтому, как я это доказываю в "Сущности религии", основание, начало религии, но свобода от этой зависимости как в разумном, так и в неразумном смысле есть конечная цель религии. Или: божественность природы есть, правда, основание религии, но божественность человека есть конечная цель религии. Поэтому то, чего человек при развитом состоянии его разума хочет достигнуть при посредстве образования и природы, то есть существования прекрасного, счастливого, защищенного от напастей и слепых случайностей природы, того человек, находящийся в некультурном состоянии, стремится достигнуть через посредство религии. Средством сделать природу приятной для человеческих целей и желаний в начале человеческой истории является поэтому единственно только религия. Беспомощный и не ведающий, куда ему обратиться, не располагающий никакими средствами человек не знает, как иначе себе помочь, чем молениями и связанными с ними дарами, жертвами, которыми он пытается расположить в свою пользу предмет, которого он боится, от которого чувствует себя угрожаемым и зависимым, или же волшебством, которое представляет, однако, нерелигиозную форму религии, ибо сила волшебства, то есть способность одними лишь словами, одной лишь волей господствовать над природой, сила, которую волшебник себе приписывает или которую сам проявляет, религиозный человек переносит на предмет вне себя. Впрочем, молитвы и волшебство могут быть и соединены друг с другом, причем молитвы оказываются не чем иным, как формулами заклинания и волшебства, которыми можно заставить богов даже и против их воли исполнить желания людей. Даже и у благочестивых христиан молитва не всегда имеет характер религиозного смирения, она часто выступает также и повелительно. "Когда мы, - говорит, например, Лютер в своем толковании первой книги Моисея, - находимся в нужде и опасности, мы не особенно считаемся с его (бога) высоким величеством, а говорим ему прямо: помоги, господи! так помоги же, боже! сжалься ты, который на небеси! Тогда мы не делаем длинных предисловий".
Молитва и жертва являются, стало быть, средствами, при помощи которых беспомощный и не знающий, что делать, человек стремится выпутаться из беды и подчинить себе природу. Так китайцы, рассказывает Зоннерат, во время бури на море, когда опасность требует больше всего деятельности и ловкости, молятся компасу и, молясь, гибнут вместе с ним; так тунгусы во время эпидемии набожно и с торжественными коленопреклонениями молятся болезни, чтобы она миновала их хижины; так же раньше упоминавшиеся кханды, когда вспыхивает оспа, приносят в дар божеству оспы кровь быков, овец и свиней; а жители острова Амбоина, одного из ост-индских или, точнее, Молуккских островов, "когда начинается какая-либо жестокая эпидемия, собирают всевозможные дары и жертвы, нагружают ими корабль и пускают в море в надежде на то, что эпидемии, умилостивленные этим, последуют за принесенными им дарами и жертвами и покинут остров Амбоина" (Мейнерс, цитируемое сочинение). Так же и так называемый идолопоклонник, вместо того, чтобы выступить против предмета, обращается даже к нему, являющемуся причиной беды, с благочестивыми молитвами, чтобы его укротить. Этого, разумеется, не делает христианин;
но он в том отношении не отличается от политеиста или идолопоклонника, что, подобно им, не при помощи самодеятельности, культуры, собственного разума хочет устранить природные бедствия, сделать себе природу послушной, а при помощи молитвы, обращенной к всемогущему богу. Разумеется, мы должны здесь тотчас указать на различие между древними и современными, или между необразованными и образованными христианами, ибо первые полагались и полагаются только на всемогущество молитвы или бога; вторые же, правда, еще молятся: "предохрани нас от бедствий, предохрани от пожара!" на практике же не полагаются уже более на силу молитвы, а стараются оградить себя при помощи страхования своей жизни и своего имущества. Конечно, я должен сейчас же прибавить, чтобы предупредить недоразумения, что культура не всемогуща, как всемогущи религиозная вера или религиозное воображение. Как природа не в состоянии из кожи сделать золота, из пыли зерна, как это делает бог, предмет религии, так же точно не производит чудес и культура, которая овладевает природой лишь при помощи природы, то есть при помощи естественных средств.
