В природе разнообразие существуете во всем, и было бы нелепо в каждом отдельном случае настаивать на нем, но краски этих облаков так чудны в своей изменчивости, что требуют особых замечаний. Если вы проследите за ближайшим восходом солнца, когда на небе будет достаточное количество облаков «cirrus», вы увидите, особенно в зените, что небо не сохраняет одинакового цвета на расстоянии даже двух дюймов. На одном облаке теневая сторона холодного синего цвета, а край — молочного белого; на другом, находящемся над первым, теневая сторона — пурпурного, край — красного цвета; третье, более близкое к солнцу, имеет нижнюю сторону оранжевого цвета, а край — золотого; все они, вы увидите, смешиваются между собой и сливаются с небесной синевой, которую местами вы не в состоянии отличить от холодного серого цвета более темных облаков и которая сама полна переходов, то чистых и темных, то бледных и неопределенных; и все это дается не в больших пространствах, не в крупном масштабе, а в каждом квадратном ярде; каждая частица неба заключает в себе самой такое разнообразие красок, что его достаточно для целой картины, и при этом нет ни одной частицы которая была бы похожа на другую, которая не имела бы особого источника красоты, собственного своеобразного распределения красок. И вместо этого у старых мастеров — Кюипа, Клода или кого-угодно — поле синевы, нежно, красиво и однообразно затененных до солнца желтого цвета с известным числом одинаковых облаков, каждое с темной стороной одного и того же серого цвета и с краем одного и того же желтого. Я не скажу, что природа никогда не дает ничего подобного, но я утверждаю, что ее
Мы заканчиваем теперь наше рассмотрение верхних облаков, чтобы вернуться к ним, когда мы будем знать, чтó такое прекрасное; напомним только,
что до Тернера никто не дал нам никаких сведений об этих облаках и соединенных с ними истинах; если бы он даже изобразил их слабо и неудовлетворительно, они все-таки дали бы ему право считаться в передаче истин шире и универсальнее всех своих предшественников. И насколько выше это право, когда мы находим в его совершенных, добытых внимательным изучением изображениях неба ту глубокую правдивость, которая открывает нам новые источники наслаждения при каждом приобретении нами новых знаний, при каждом лишнем моменте, уделенном созерцанию.
нам предстоит теперь рассмотреть характер облаков центральной области; я включаю в нее все облака, которые появляются обыкновенно в ясную погоду,
задевают и окутывают швейцарские горы, но никогда не прикасаются к горам нашего родного острова; поэтому можно считать, что они занимают пространство в десять тысяч футов высоты, простираясь от пяти до пятнадцати тысяч футов над уровнем моря.
Эти облака, сообразно с их высотой, обнаруживают большее разнообразие форм, то принимая пестрый, пятнистый характер верхней области, то (когда они бывают предвестниками бури) проявляя формы, тесно связанные с низшими дождевыми облаками, но наиболее характерный для центральной области вид — это белый, клочковатый, неправильный и рассеянный пар, в котором мало формы и еще меньше красок; прекрасный образчик его можно видеть в самом большом пейзаже Кюипа, в Дёльвичской галерее, когда этот пар собирается в массы, он особенно закругляется, становится неуклюжим и тяжеловесным, точно он хочет выпасть с неба; этот пар тусклого серого цвета; в нем совершенно не видно силы и движения. Даже в природе эти облака сравнительно неинтересны; ради них едва ли стоит поднимать кверху голову; на полотне они имеют цену только как средство вводить свет и нарушать монотонность синевы; несмотря на это, они, по-видимому, любимые облака голландских мастеров.
