Сначала идет вогнутая линия, затем выпуклая, далее угловатый зубец, рассыпающийся брызгами, потом совершенно прямая линия, снова кривая, далее глубокая впадина, затем все вдруг исчезает и расплывается, и т. д.; в каждом дюйме развертываются новые формы и неистощимая фантазия; изящество рядом с жесткой суровостью, гибкость — с твердостью, и во всем этом не менее изумительного, не меньше разнообразия, чем в мускульных формах человеческого телосложения. Композиция всего этого до того тщательна, что вы можете взять любой обрывок облака в небе и увидите, что он собран так, будто на выработку его плана затрачен целый год мысли; несоразмерности — результата внимательного изучения, симметричность поражает своей тонкостью, контраст тщательно выработан, словом, он сам по себе — целая картина. Возьмите любую другую часть облака, и вы найдете, что она так же совершенна, а между тем ни одна часть не походит ни на одну другую.
Может быть, при наших современных знаниях мы сумеем доказать, что это разнообразие, эти индивидуальные черты, эту угловатость в искусстве следует заменить массой вогнутых кривых линий, точно похожих одна на другую, и неразрывных от начала до конца; может быть, это в высокой степени оригинально, художественно, смело — назовите как хотите, — но это
Не беру на себя смелости утверждать, что облака, имевшие в Древней Германии специальное назначение поднимать принцесс с пустынных островов и переносить их в очарованные замки, не обладали тем устройством, напоминавшим подушки, которое, как можно предположить, было наиболее приспособлено к обязанностям столь нежного и стремительного свойства, но я хочу сказать, что облака, которые Бог посылает на землю в качестве орудий росы, дождя и тени, облака, которыми Он украшает свое небо, поместив их в его своде, как престолы своих духов; эти облака ни в одно из мгновений своего существования, ни в одном своем атоме не носят ни одной черты, напоминающей о тех понятиях и творениях. И, бесспорно, в
И это не случайный промах. Это систематическое неизменное явление у всех итальянских мастеров XVII века и у большинства голландских.
Они с крайней небрежностью и грубостью чувства смотрели на облака, как и вообще на все, что не особенно содействовало им при достижении главной цели, именно обмана, они видели, что в облаках много круглых форм, находили, что гораздо легче набрасывать круги, чем рисовать прекрасное, и они замыкались в своих студиях, довольствуясь беспрерывными повторениями одних и тех же сферических представлений, относящихся к естественным облакам так, как фигурка, вырезанная ребенком из репы, относится к голове Аполлона. Посмотрите на круглые предметы возле солнца, в кирпичном изображении Клода, в самом маленьком из трех изображений морского порта в Национальной галерее; они скорее похожи на полукроны, чем на облака. Возьмите тягучие грубые облака в
И не одни только контуры являются таким образом систематически ложными.
