Моисей не мог допустить компрометации имени Бога и поэтому упорно напоминал Богу его же собственные слова, говоря: “Господь долготерпелив и многомилостив, прощающий беззакония и преступления, и не оставляющий без наказания, но наказывающий беззаконие отцов в детях до третьего и четвёртого рода. Прости грех народу сему по великой милости Твоей, как Ты прощал народ сей от Египта доселе”. Моисей оставался преданным слову Бога и его путям, оставался верным той любви, так часто подтверждаемой Богом даже неверному народу, который Он так хорошо знал с самого начала. Если Он терпеливо относился к ним прежде, то не стал бы отворачиваться от них и теперь. “И сказал Господь (Моисею): прощаю по слову твоему; но жив Я, и славы Господней полна вся земля ”.
Заметьте, как в то же самое время, когда Бог провозглашает наказание, Он действует согласно тому самому слову, к которому Моисей призывал его в своей вере. Если его вера не поднялась до веры Авраама, Исаака и Иакова и до их безусловных обетований, она обратилась к высшему обещанию Бога, которое Он держал. Вместе с тем поколение израильтян подверглось наказанию и удалилось, как Он сам заявил. Несомненно, Бог твёрдо придерживался своего милосердия, но Он ни в коем случае не желал оправдывать виновных. Вообще говоря, прощение имело место, иначе бы израильтяне не вошли в обетованную землю, но Он не прощал беззакония и преступления и не оставлял их без наказания, потому-то и пало то поколение израильтян, искушавшее его. Таким образом, Бог сохранил свой образ незапятнанным и своей рукой исполнил то, что высказали его уста. В другое время более тяжкий грех заставит его отступить от обещания: не от того, которое высказал в пустыне, а от того, которое Он дал их отцам. У пророков мы постоянно видим, что происходили отступления не к тому, что проявилось во время странствования через пустыню, но к тому, что было обещано в самом начале (то есть, праотцам). Таким образом, цель, намеченная в самом начале, в конце концов, осуществится. Вскоре будет дан закон и сопровождающее его устроение, что было поучительно тогда и присуще фактически всем временам, принеся с собой новые испытания.
Здесь следует отметить и нечто другое. При таком пагубном положении дел израильтяне с горечью говорили о своих детях, что они обречены на верную гибель, и это было засвидетельствовано Богом. Неверие, таким образом, приписывалось малым детям, словно напрасно было ожидать, что такие, как они, могли пройти через пустыню невредимыми и вступить в обетованную землю перед лицом врага. Тем же самым людям, которые проявили неверие и усомнились в заботе Бога, пришлось самим пожинать плоды своего неверия, в то время как дети, которые, по их мнению, не смогли бы выжить в ужасных условиях странствия по пустыне, всё-таки были введены в обетованную землю вместе с двумя людьми, защищавшими Бога и неотступно придерживавшимися его слова, то есть с Халевом и Иисусом Навином. Увы! Даже Моисей с Аароном, как мы узнаем, умерли, не увидев этой земли. Обстоятельства потребовали, чтобы в этом случае и они были удалены, что явилось наказанием Бога. Халев и Иисус Навин, поверившие Богу, что земля эта прекрасна и что сильная рука поможет им, слабым, войти в неё, в должное время вступили в землю Ханаана, а вместе с ними и дети, которые, если верить их отцам, несомненно должны были бы погибнуть в пути. Но Бог один достоин доверия; и мы видим, как совершенен Он в своих путях и как надёжна и прекрасна цель. Но вместе с этим мы видим, как опасно жаловаться и роптать на Бога в неверии, дабы Он не услышал и не поступил с нами, как мы того заслуживаем своим безрассудством.
Если в последней части данной главы нам открылся дерзкий поступок, то он был всего лишь дерзновением плоти и получил заслуженный упрёк от Бога. Тот народ, который до этого так не хотел выступать, теперь выступил с готовностью. Однако они вышли без Бога. Амаликитяне и хананеи обрушились на них, нанеся им тяжёлое поражение, и гнали их до самой Хормы (ст. 40-45).
