И наконец, в данной главе мы узнаем о различных правилах, утверждённых Богом. Им был наложен запрет на все, что не подходило и было непристойным для стана. Какого стана? стана израильтян? Именно его, хотя вполне естественно, что в стане людей могли быть недостатки. Но речь идёт не об этом, а о том, что этот стан был станом Бога. И какая бы скидка ни делалась на то, что мы все люди, Бог желал, чтобы его люди приучались чувствовать его присутствие в своей среде, и делали все так, как это подходило бы его присутствию среди них.
И вновь в главе 24 рассматривается вопрос о разводе. Здесь мы должны сказать, что отмечается по этому вопросу. Тут не играет роль мнение, ибо наш Господь Иисус Христос устанавливает закон. Никто не может понять этот закон или те отрывки Писания из Ветхого Завета, пока не будет иметь в виду, что в нем Бог имеет дело с человеком как таковым. Следовательно, хотя человек может быть мудрым, добрым и справедливым, он все же человек во плоти и подвержен искушениям, и поэтому здесь ещё не явлено совершенство божественного разума. Это последнее обнаружится только с приходом Христа. Первый Адам не есть второй; но именно с первым человеком имел тогда дело Бог. Ни одна из частей закона не лишена мудрости Бога; но Христос тогда ещё не открылся. Его тогда ещё нельзя было сравнивать с человеком того времени. То, что подходило для второго Адама, ещё не могло быть применимо к израильтянам в их тогдашнем положении.
Бог, как мне кажется, отчётливо выделил эту мысль в Писании, пусть даже каким-то внешним образом, поскольку Он соблаговолил дать нам своё Слово на разных языках: Ветхий Завет - на одном языке, а Новый Завет - на другом. Эта разница так ясно показана, что её просто невозможно не заметить; но даже верующие могут быть близорукими в божественных делах, и это ещё потому, что на них повлияло предание; ибо люди едва ли думают о Писании и поэтому не знают, как отнестись к самым ясным и понятным фактам, которые на виду у всех, а также к словам Бога.
Но есть ещё нечто более важное, чем написание двух Заветов на разных языках. Существует разница между первым человеком, впавшим в грех, и вторым человеком, который сначала опустился на самое дно земли, а затем вознёсся выше небес, завершив великое дело искупления. Несомненно, в этом и заключается вся разница, именно это господствует между Ветхим и Новым Заветами, не в душах святых, но как положение дел. На основании этого складываются совсем иные отношения. Поэтому те постановления, которые подходили тому времени, когда Бог имел дело с первым человеком, нельзя применить ко второму человеку, под властью откровения и искупления которого мы находимся. Об этом мы всегда должны помнить, чтобы справедливо судить о различных символах или о законе вообще, о законе, который “ничего не довёл до совершенства”.
И вновь мы видим в оставшейся части главы 24 и в главе 25 указания, не лишённые милости и доброты к людям даже в самых простых делах домашней жизни: они касаются не только жён, но и товарищей, слуг, пришельцев, урожая зерновых и винограда, и даже скота. Не забыт и несчастный человек, который виновен и достоин побоев. Запрещалось бить виновного сверх меры, чтобы чей-либо брат не был обезображен. Можно было нанести ему необходимое число ударов, но не более, чтобы совсем не лишить его чести. Бог проявляет свой интерес ко всему, что окружает его народ; Он приучает израильтян к хорошим навыкам, воспитывает их в своём духе и увещевает; и очень важно для нас своевременно над этим задуматься.
Далее мы узнаем, что любая попытка обмануть или перехитрить кого-то там, где испытывают нелюбовь к кому-то, осуждается очень строго. Бог настаивает, чтобы человек всегда оставался справедливым и не предпринимал двояких мер. Израиль всегда должен помнить, как поступил с ним Амалик. “Помни, как поступил с тобою Амалик на пути, когда вы шли из Египта; как он встретил тебя на пути, и побил сзади тебя всех ослабевших, когда ты устал и утомился, и не побоялся он Бога. Итак, когда Господь, Бог твой, успокоит тебя от всех врагов твоих со всех сторон, на земле, которую Господь, Бог твой, даёт тебе в удел, чтоб овладеть ею, изгладь память Амалика из поднебесной; не забудь”. Итак, кто осмелится заявить, что все это было неправильно? Разве не скажет правду и не поступит по справедливости судья всей земли?
