В кошельке декабрьской ночиСтал я медною монеткой,И меня никто не хочетОт салфеток и объедков,С блюдечка, где синька счета,Со скатерки в крошках пеплаПодхватить, чтоб ни на йотуВ ребрах сердце не ослепло.Нет, декабрь меня закинетВ шапку нищему чужому,Что и бровию не двинет,Только скажет “Вот и дома”.Скажет: “Мой медяк желанный,Сердце от тебя прозрело,Перехожий ты и странный,Как мое худое тело”.Нынче станем неразлучны,Ты слепец, а я – вожатый,До угла, – а там получшеБросит кто-то виноватый.<p>Вариации на тему судьбы</p><p><strong>1.</strong></p>Не спрашивай, зачем мы рядом.Недоуменным, полным сна —Как прежде, будет нам обрядомЧуть скованная тишина.На обороте дня, поспешны,В слезах, пока не брезжит свет,Мы так навеки безутешны!И так безжалостен ответ!Но днём – совсем иное дело.День дозволяет, солдафон,О будущем трепаться смелоИ не глядеть на телефон.Тебя я слушаю вполуха.И ты ничей, и я ничей.А с потолка глазеет мухаТолпой фасеточных очей.<p><strong>2.</strong></p>
Clutching her handkerchief…
Битлы, кажись“Чужие,” – где-то жмут на нервах,А в гардеробной, между строк,Вторая подражает первойЛюбовь и комкает платок.И нежностью такой неловкой,И промедленьем у дверей,За душу тронет не уловкой —Напоминанием, скорей.Безумных чаек силуэты —В блокноте глупый почерк мой.Опять готовить сани летом,Телегу смазывать зимой.И невозможно отлучитьсяИз памяти под Новый год,И кто-то будто молвить тщится«Послушай, всё наоборот».<p>Jan Szpo'nka</p>Немало нынче мух… Небесное родство.Все ивы видят сны, от Дании до Ворсклы,Лишь только зной сойдет, затеют сватовствоИгольное ушко и баловень-наперсток.Зачем же притворюсь, зачем не буду милИ разыграю горькую обиду?И царствует душа, и расточает пыл,И смотрит нищенкой – для виду.И тяжело ей зло, и непонятен путьВсегда двусмысленного блага,И за века – судьбу не изменить ничуть:Забывчивость – ее отвага.Пусть жизни злой полна горячая рукаИ ревность просит поцелуя, —Я не скажу “прощай”, но холодна рекаИ льнет с востока – “аллилуйя”.<p>Инверсии</p>
